ФОРЕКС СОВЕТНИК GREEN BACKS

Лучшие Форекс брокеры 2021:
Читайте в этой статье:

Ротшильды (Rothschilds) — это

Ротшильды — это известнейшая династия европейских банкиров, финансовых магнатов и филантропов

Династия Ротшильдов, представители династии Ротшильдов, история династии, Майер Ротшильд и его сыновья, Ротшильды и теории заговора, Ротшильды сегодня

Структура публикации

Ротшильды — это, определение

Ротшильды — это богатейшая европейская династия банкиров. Основателем династии считается Майер Амшель Ротшильд — банкир из Франкфурта-на-Майне (Германия). Его наследники — пятеро сыновей — Амшель Майер, Соломон Майер, Натан Майер, Калман Майер, Джеймс Майер. Они и продолжили отцовское дело, основав пять крупнейших банков Европы в Париже, Лондоне, Вене, Неаполе и Франкфурте-на-Майне. Сегодня Ротшильды принимают активное участие в становлении мирового порядка. Члены династии Ротшильдов являются одними из самых влиятельнейших людей мира. Их фамилия тесно связана с Федеральным резервным банком США.

Ротшильды — это европейская династия банкиров и общественных деятелей еврейского происхождения, основанная в конце 18-го века. В 1816 году Ротшильды получили от императора Австрийской империи Франца II баронский титул и вошли в высший свет австрийского дворянства. Британская ветвь династии была принята во двор королевы Виктории. Считается, что на протяжении 19-го века Ротшильды имели наибольшее состояние в мире и наибольшее состояние в современной мировой истории.

Ротшильды — это семья банкиров, финансовых магнатов и филантропов. Фамилия Ротшильд стала и более полутора веков оставалась — как для евреев, так и для неевреев, в том числе антисемитов — нарицательным именем — символом еврейского богатства и могущества. Фамилия Ротшильд произведена от немецких слов «рот шильд» — «красный щит». Такой щит украшал дом мелкого торговца старинными монетами и медалями Ицхака Элханана (умер в 1585 г.) в еврейском квартале Франкфурта-на-Майне. Хотя его внук покинул этот дом, но он и другие потомки продолжали носить фамилию Ротшильд.

Ротшильды — это клан, на протяжении столетий сохраняющий чистоту крови. Более того, для того, чтобы предотвратить распыление капитала и утечку информации, Ротшильды практикуют внутрисемейные браки. При этом у них фантастически развита преданность семье, и ни разу не всплывало никакое дело о разделе наследства между Ротшильдами, или «братский скандал» (наподобие того, которым недавно прославились известные индийские миллиардеры братья Амбани). Сыновья основателя династии даже прибыль делили поровну, а каждая финансовая операция требовала одобрения всего семейства — как заинтересованных сторон.

Ротшильды — это клан, являющийся одним из основных, главных кланов, мирового правительства. В истории человечестве есть ряд личностей, чьи имена и фамилии стали нарицательными. К их числу можно отнести и многих представителей династии Ротшильдов, основанной в конце XVIII века.

Ротшильды — это династия, фамилия которой давно превратилась в символ богатства, процветания и успеха. Могущественный клан Ротшильдов и сегодня не потерял своего влияния в мире.

Рейтинг Форекс брокеров:

Ротшильды — это могущественная династия банкиров, которая оказывает непосредственное влияние на банковскую систему всего мира, целенаправленно продвигает свою политику, но делает это не открыто, а через внутренние рычаги (создание резервной банковской системы в США с помощью которой регулируется количество напечатанных долларов).

Кто такие Ротшильды?

Банкирский дом Ротшильдов просуществовал полтора столетия, прежде чем открыл свой филиал в Швейцарии, в этом, так сказать, финансовом центре мира. Впрочем, в истории династии Ротшильдов этот факт не играет какой-то заметной роли: просто он символизирует, что в 70-х годах XX в. Ротшильды вновь вступили на путь расширения своего финансового влияния в мире. Но уже в начале 50-х годов стало очевидно, что окруженный легендами банкирский клан оправился от потрясений, причиненных второй мировой войной, и снова занял свое место среди наиболее влиятельных банкирских домов мира.

Когда-то о потомках первых Ротшильдов ходила пого­ворка, что младенцы в этом роду появляются на свет сразу в 150-летнем возрасте и 150-кратными миллионе­рами. Цифры эти, возможно, не очень точны, но они символизируют одно — и это соответствует действитель­ности, — что «финансовый стиль» Ротшильдов традиционен и аристократичен. Ведь известно, что цюрихский филиал фирмы, например, согласен принять в число своих клиентов только лиц, имеющих капитал не меньше, чем 1 млн. швейц. франков.

По семейному «балансу» клана во всяком случае можно с уверенностью сказать, что этот стиль выдержал все испытания экономических и политических катастроф и потрясений. И поныне в руках Ротшильдов находится крупнейший банк Франции. Английская ветвь клана Ротшильдов тоже владеет самым влиятельным частным банком Великобритании.

Собственностью французской ветви династии Рот­шильдов был также и крупнейший железнодорожный комплекс Франции «Компани дю Нор», после национали­зации которого ротшильдовский банк в виде компенса­ции получил 270 тыс. французских государственных акций. К тому же в собственности клана и после нацио­нализации сохранились многие предприятия. В руках Ротшильдов остался и крупнейший горнодобывающий концерн «Ле Никель» и не менее богатая компания «Пеньярройя». Значительные финансовые интересы Рот­шильды имеют в нефтяном тресте «Ройял датч-Шелл», в горнорудной монополии «Рио Тинто» и в тресте «Де Бирс», занимающемся добычей алмазов. В последние 20 лет Ротшильды финансировали деятельность несколь­ких крупных экономических проектов. Их объединяет находящаяся под контролем династии «Компани фи-нансьер». К числу крупнейших из них относятся и пред­приятия по добыче никеля в Сахаре, и нефтеперерабаты­вающий трест «Антар», который впоследствии был про­дан Ротшильдами французскому государству, и долевое участие в создании горнорудных предприятий по добыче золота, урана, железа, магнезита на территории ряда африканских стран, и капиталовложения в строительство и эксплуатацию центра туризма на всем юге Франции — от Шамони до Средиземноморского побережья.

Не в последнюю очередь все это означает и активное влияние Ротшильдов на политику страны. Так, Рене Мейер в 1938 году, будучи генеральным директором у Ротшильда, вел переговоры с французским правитель­ством относительно национализации принадлежавших Ротшильду железных дорог, а после второй мировой войны сам несколько раз возглавлял сначала правитель­ство — Франции, а позднее Европейское объединение угля и стали, впоследствии переросшее в западноевропейский «Общий рынок».

Рейтинг Форекс платформ:

Принадлежал к числу советников де Голля и Помпиду, перешедший в свое время в окружение генерала с поста генерального директора фирмы Ротшильда. Позд­нее он тоже встал во главе сначала французского правительства, а затем — французского государства.

Клан Ротшильдов ведет свою родословную из Франк-фурта-на-Майне в Германии. Предки основателя дина­стии Ротшильдов Майера Ротшильда жили на протяже­нии многих поколений в убогом доме на перегороженной с обеих сторон Юденгассе (еврейской улице), где возле запиравших вход и выход тяжелых цепей стояла стража. На углу дома болталась на цепочке красная табличка (по-немецки — ротшильд), от названия которой семья, оби­тавшая в этом доме, и получила свое прозвище-фа­милию. Молодой Майер Ротшильд обучался ремеслу в городе Ганновере (Северная Германия), поскольку в этом городе власти были более снисходительны, чем во Франкфурте, к обитателям еврейского гетто. А когда после нескольких лет, проведенных в качестве ученика в банкирском доме Оппенгеймеров, Майер Ротшильд в 1764 году возвратился домой, во Франкфурт, здесь ему сразу же напомнили, что, согласно закону Франк­фурта, каждый мальчишка на улице может крикнуть ему: «Жид, знай свое место!» И он должен был, втянув голову в плечи, пробираться по улице, робко прижимаясь к стене и сняв с головы островерхий колпак. За время, пока он учился в Ганновере, семья его во Франкфурте окончательно обеднела и жила уже не на «богатом конце» Юденгассе и не в доме под красной вывеской, а в ветхой сырой лачуге, где по тогдашним обыкно­вениям с карниза свисала сковорода на цепочке, и дом этот так и назывался — «дом под сковородой».

В этом-то доме, темном и жалком, и открыл свою маленькую фирму Майер Ротшильд. Сначала он держал торговлю старинными монетами, сам составлял каталоги и развозил эти монеты по заказу из одного германского княжества в другое. Так у него возникли связи с аристо­кратами, которые тогда повально увлекались коллекцио­нированием старинных денег, в том числе и с герцогом Вильгельмом, владетелем герцогства Ханау. Герцог ку­пил у него сразу несколько монет. Это был пер­вый «гешефт» Ротшильда с главой иностранного государ­ства.

Вскоре в «доме под сковородой» Майер Ротшильд оборудовал уже некое подобие лавки денежного менялы, где проезжие купцы могли поменять деньги одних гер­манских княжеств на валюту других. Так возник первый банк фирмы Ротшильдов — в комнатушке в 4 кв. м. Доходы от обмена иностранной валюты Майер Ротшильд использовал на расширение своей торговли старинными монетами. Он скупил несколько лавок, которые принад­лежали попавшим в трудное положение менялам, вместе с запасом монет. С полученным таким путем «торговым запасом» он снова объехал все маленькие германские княжества и герцогства. Однажды во время вояжа в Веймар ему посчастливилось заключить сделку с покровителем самого Гёте — с герцогом Карлом-Августом.

Расширение деловых связей Ротшильда в конце концов привело к тому, что на стену «дома под сковородой» в 1769 году прибили новую вывеску. На ней уже красо­вался герб герцогского дома Гессен-Ханау и надпись золотыми буквами внизу: «Майер Ротшильд, управляю­щий делами герцога Вильгельма, его высочества князя Ханау».

Управление делами герцога было делом доходным, да и сам Вильгельм тоже был довольно колоритной фигурой. Он доводился внуком английскому королю Георгу II, двоюродным братом Георгу III, шурином ко­ролю Швеции, а также был племянником короля Дании. Но не это было самым главным. Куда важнее было дру­гое обстоятельство: он первым из немецких князей сочетал свою принадлежность к аристократии с предоставлением кредитов под ростовщические проценты, с грубым и наг­лым стяжательством.

Вскоре должниками Вильгельма оказались больше половины государей Европы. Кроме того, он научился превращать в золото даже кровь самих гессенцев. Его не знавшие милосердия и пощады унтер-офицеры умели вымуштровать дисциплинированных и готовых на все наемников. И как только новая рота ландскнехтов заканчивала подготовку, герцог тотчас же продавал ее за большие деньги англичанам — для поддержания порядка в заморских колониях, разраставшейся в то время Британской империи. Всякий раз, когда в дальней английской колонии убивали какого-то гессенского наемника, герцог Вильгельм получал за него большую денежную компенсацию. И очень скоро властелин кро­шечного герцогства сделался богатейшим феодалом в Европе, своего рода банкиром-ростовщиком, кредитором многих европейских князей и королей. Постепенно в этот бизнес включился и Майер Ротшильд. Наряду с другими менялами и банкирами, он время от времени получал от герцога Вильгельма поручения — взыскать тот или иной иностранный долг (разумеется, за соответствующее вознаграждение).

И вот пробил час, когда разбогатевшее семейство Ротшильдов смогло переселиться в новый дом — уже «под зеленой вывеской» — и стало вместо Ротшильдов называться Грюншильдами (грюн по-немецки — зеленый). Некоторое время Ротшильды даже всерьез подумывали, не взять ли это их новое уличное прозвище в качестве фамилии, но потом все же решили остаться при старой фамилии. С ней они и вошли в историю.

Но этот постепенный прирост их богатства еще ничего не значил. На протяжении почти 20 лет Майер Рот­шильд платил подоходный налог всего лишь в 2 тыс. флоринов в год. Только в 1795 году придирчивые город­ские финансовые инспекторы увеличили размер налогов с Ротшильда до 15 тыс. А это, по понятиям франкфурт­ского гетто, означало самый высокий уровень богатства. В гетто, но не в финансовом мире германских княжеств.

Настоящий «финансовый взрыв» подготовил уже не сам Майер Ротшильд, а его пятеро сыновей, ставшие финансовыми воротилами Германии, Англии, Австрии, Италии и Франции.

Один биограф династии, немецкий граф Цезар Корти в книге «Возвышение дома Ротшильдов» писал: «Каж­дый раз крушение какого-то государства приносило Ротшильдам новые богатства». Как мы увидим дальше, дело, конечно, обстояло гораздо сложнее. Однако факт остается фактом: первый «международный гешефт» удался пятерым Ротшильдам в 1804 году именно благо­даря тому, что как раз совершенно разорилось Датское королевство. Король Дании приходился дядей к тому времени уже сказочно богатому герцогу Вильгельму. И Вильгельм решил дать своему дяде денег взаймы. Но устроить все это он хотел так, чтобы его имя не фигу­рировало в сделке, в которой с должника взимаются огромные ростовщические проценты: ведь даже сказочно богатому герцогу-племяннику не пристало обирать до нитки своего угодившего на край финансового краха род­ного дядюшку-короля. И герцог перепоручил это дело пятерым братьям Ротшильдам. Для них это было своего рода международным дебютом, но в то же время и боль­шим успехом дома. Это был первый случай, когда семей­ство Ротшильдов «на целый корпус» обошло банкиров Франкфурта, происходивших из старинных патрицианских родов, и те пришли в ярость от одного известия, что «миллионеры из гетто» ссужают под большие проценты самого датского короля.

История клана Ротшильдов

Ротшильды — фамилия-легенда. Фамилия, которая сразу ассоциируется с золотом, с огромными миллиардами и мировым господством.

Для большинства людей кризис подкрался незаметно. Но ощутимо и даже больно. И теперь всем становится интересно — а откуда он взялся? Он сам возник или его создали? Если его создали, то кто эти могущественные люди? И сразу на слуху возникают теории заговора, разговоры о корпоратократии, всплывают такие фамилии как Ротшильды, Рокфеллеры, Морганы.

Кто они, эти Ротшильды? Это не один человек, это большая семья, во владении которой есть банки, общественные фонды, финансовые компании, виноградники, земли, рудники, туристический и гостиничный бизнес и т.д. И их сила не столько в капитале, выраженном в денежном эквиваленте, сколько в связях между членами семьи, каждый из которых «ведет» свою ветвь. Их сила во взаимодействии и партнерстве. И еще — во многовековых связях с правительственными кругами Европы, Великобритании и США.

Правда в том, что «все держится на связях». Есть такая легенда, что основатель клана Ротшильдов Майер Амшель был бедным еврейским юношей, собирал старые монеты разных княжеств Германии, и, в удобный момент, подарил свою коллекцию принцу Вильгельму в обмен на право повесить табличку «поставщик его величества» над входом в свой магазин.

Как и в любой легенде, в этой есть немного правды о коллекции. Но роль ее отнюдь не первостепенная. Согласно исследованиям Генриха Шнее в его работе «Ротшильд, или история династии финансовых магнатов» семья Ротшильдов корнями уходит в семью Ханов, поселившихся в еврейском гетто во Франкфурте в XVI веке. К моменту рождения Мейера Амшеля в 1744 году его семья более века успешно ведет торговлю и имеет антикварную лавку.

Мейера отец прочил в Раввины. Но после нескольких безуспешных лет учебы Мейер понял, что его интересует торговля. И тогда его устроили в ганноверский банк Оппенгейма (который в свое время кредитовал 85% бюджета Австрии).

Это был центр придворных финансистов, или, как иначе их называли «придворных евреев» или «придворных факторов». Придворные факторы того времени занимались практически всеми поставками в королевский двор и международной торговлей. Также они поставляли продовольствие и одежду для армий, занимались «торговлей солдатами», то есть формированием отрядов легионеров и «продажей» этих отрядов другим странам.

ФОРЕКС Советник Corsair

Так вот, когда молодой двадцатилетний Мейер Амшель вернулся во Франкфурт, его дела быстро пошли в гору во многом благодаря давним семейным связям с наследным принцем Вильгельмом, ставшим Вильгельмом IX ландграфом и гессенским курфюрстом Вильгельмом I — он действительно увлекался коллекционированием антикварных монет и медалей, и Мейер поставлял ему ценные экземпляры на протяжении долгих лет — и министром финансов сувереном Карлом Фридрихом Будерусом, он же управляющий имуществом и тайный советник курфюста — он заметил выдающиеся способности молодого торговца, вкладывал деньги в его предприятия за долю прибыли, а взамен активно поддерживал его продвижение на государственном уровне, вытесняя конкурентов.

И, все же, крупные состояния редко делаются на протяжении одного поколения. Когда Майер Амшель умер, он не был ни самым богатым евреем Франкфурта, ни конкурентом крупных придворных факторов того времени. Да, он был богат, но гораздо богаче его были тогда Йоэль Галл, Маркус Барух, Бенедикт Арон Майя, Гумперт Исаак Элиас и Михаэль Шпайер, о которых сейчас уже никто не помнит. В завещании от 1810 года Майер Амшель Ротшильд определил стоимость своей фирмы в 800 тыс. флоринов. В этом же году семья придворного фактора Оппенгейма провела по книгам собственный капитал в один миллион французских франков.

Мы все любим красивые сказки, сказочные истории, которые можно идеализировать и про реализацию которых можно мечтать. И сказочных героев, чтобы либо ждать, когда они придут на помощь, либо без раздумья сваливать на них причину всех горестей.

Ротшильды действительно стали одними из самых влиятельных игроков на европейской политической и финансовой арене в 19 веке. Мейер Амшель (основатель) имел 10 детей, из них 5 сыновей, которые унаследовали и продолжали его дело в 5 разных странах: Натан отправился в Англию, в Лондон, Соломон в Вену, Амшель остался во Франкфурте, Кальман (Карл) отправился в Неаполь, а Джеймс (Якоб) – в Париж. По сравнению с остальными банкирами они стали первой «транснациональной компанией», которая во времена

Наполеоновских войн снабжала войска по обе стороны баррикад и выигрывала вне зависимости от исхода сражения. На современном языке бизнеса, они были «инноваторами» — у них была лучшая собственная линия почтовых лошадей между Францией и Англией, у них была собственная голубиная почта, они одни из первых осознали важность железнодорожного сообщения и финансировали железные дороги Франции, Бельгии и Австрии. В 1845 Джеймс Ротшильд получил правительственный подряд на строительство первой железнодорожной линии между Парижем и Валансьеном. Когда трасса была готова, ее объединили с австрийской линией (построенной его братом, Соломоном) в панъевропейскую рельсовую систему.

Пожалуй, больше всего прибыли Ротшильдам принесли Наполеоновские войны. В 1809-1810 курфюст Гессена через тайного советника Будеруса, доверил Ротшильдам в Лондоне скупить облигации государственного займа Англии на 550 тыс. фунтов или 3 млн. 240 тыс. 875 флоринов по курсу того времени. Это была огромная сумма, и у Ротшильдов появилась возможность на короткий срок пустить эти деньги в оборот для собственных целей. В то же время Англии было необходимо переправить золото в Испанию через Францию для союзнической армии в войне против Наполеона. За это дело и взялись Натан и Джеймс Ротшильды, один используя влияние и связи в Англии, а второй — во Франции.

Как признается Натан Ротшильд в своих письмах: “Когда я открыл торговлю в Лондоне, компания из Восточной Индии продала золота на 800 тыс. фунтов стерлингов. Я скупил все, так как знал, что золото нужно герцогу Веллингтону. Я по дешевой цене приобрел большое количество его векселей. Меня вызвали в правительство и заявили, что это золото им нужно, но они не знали, как его можно доставить в Португалию. Я взялся за это дело и переправил деньги через Францию. Это было самое удачное из всех моих предприятий”.

Нажились Ротшильды и на Франко-Прусской войне 1870-1871гг. Через парижский банк «Н.М. Ротшильд и сыновья» были проведены 5 миллиардов французской репарации Германии.

Однако, использовать войны и развязывать войны — не одно и то же. И во многих случаях, в меру своих сил и своей выгоды, Ротшильды способствовали сохранению мира, о чем свидетельствует письмо Джеймса своему брату Соломону в 1830 году: “У нас еще на 18 млн. франков номинальной французской ренты. Если сохранится мир, получим 75%, а если разразится война, то 45%… Поверь мне, по моему мнению, сейчас многое зависит от князя (Меттерниха); если он захочет мира. то будет мир”. И войны с Францией после Июльской революции 1830г не было.

Как вывод, можно сказать, что взлет Ротшильдов основан на личных связях, взятках, деловой хватке, хорошей командной работе, современных «информационных технологиях», инновациях.

самые популярные советники на форекс

Но время идет и оно не всегда благосклонно даже к Ротшильдам.

У Амшеля Мейера детей не было, и он передал управление Франкфуртским домом племяннику Майеру Карлу Ротшильду из Неаполитанской ветви. Майер вместе со своим братом Вильгельмом вернулся из Неаполя, чтобы продолжить дело франкфуртского дома. В 1901 после смерти Вильгельма Карла Ротшильда (барона «Вилли») франкфуртский банк Ротшильдов прекратил существование.

Австрийская ветвь продержалась вплоть до Второй Мировой войны. Нацисты конфисковали банки и дворцы Ротшильдов. Некоторые Ротшильды бежали из Вены и осели в США. Барон Луис Ротшильд (1882-1955) эмигрировал на Ямайку, где и скончался 15 января 1955. Также во время войны в концлагерях погибла жена французского барона Филлипа де Ротшильда, а Элизабет де Ротшильд не спасло даже то, что она была католичкой — она также погибла в немецких концлагерях.

Наиболее сильными оказались Французская и Английская ветви, которые сохранились и по сей день. Банк N.M. Rothschild&Sons, основанный в Лондоне Натаном Мейером, существует до сих пор, и до 2004г. Был одним из 5 банков, устанавливающих два раза в день мировую цену на золото («золотой фиксинг»).

Банк Ротшильдов в Париже во время Второй Мировой был национализирован немцами. В 1950-х Ги де Ротшильд восстановил банковский бизнес во Франции. Генеральным директором банка в 1956-1962 был Жорж Помпиду, который вскоре становится президентом Франции (1969-1974), и банк Ротшильдов расцветает. Однако и тут история напоминает, что нет ничего вечного — в 1981 правительство социалистов национализировало успешный парижский банк Ротшильдов. Ги де Ротшильд уезжает в Нью-Йорк. И только в 1987 его сын, барон Дэвид де Ротшильд, восстанавливает семейный бизнес в Париже, открыв вместе с Эриком Ротшильдом новый банк — Rothschild&Cie Banque (RCB).

В историю банковского дела дом Ротшильдов вошел не только как самый известный, но и как самый крупный частный банкирский дом, который когда-либо знал мир. Это доказывает уже один объем предоставленных государственных займов. За сто лет, с 1804 по 1904 год, на одних только займах они получили 1300 млн. фунтов стерлингов, по прежней немецкой денежной системе это составляло 26 млрд. марок, а в современной валюте около 70 млрд. ДМ. До настоящего времени ни один европейский и ни один американский банк не достигал уровня дома Ротшильда по своим финансовым возможностям.

Многие читатели с именем Ротшильда связывают понятие “деньги”. Это, конечно, верно, так как Ротшильды в первую очередь были банкирами, составившими себе огромное состояние и стремившимися к тому, чтобы постоянно увеличивать его. Но новейшие исследования показали, что они были и политиками, которые неоднократно и решительным образом влияли на политику своих стран, Европы в целом, правда, всегда в интересах своих миллионов.

Они помогали поддерживать и низвергать троны, предотвращали войны, если это угрожало их займам: они снимали министров и назначали новых, угодных им. При помощи денег они правили парламентами и газетами, устраняли конкурирующие банки, даже если их основатели и владельцы были евреями, но, с другой стороны, сами принимали участие в открытии новых банков, в которых они хотели иметь определенное влияние. Для XIX века вполне справедливым было замечание прусского посла Арнима из Парижа: “Банкирский дом Ротшильда представляет собой огромную финансовую мощь наших дней; лишь немногие правительства могут сказать о себе, что они не опутаны золотыми цепями этого банка”.

Чтобы показать политическое влияние их займов, здесь следует еще раз остановиться на некоторых примерах. Финансирование войн против Наполеона I привело к его свержению. Получение репарации после франко-прусской войны 1870 — 1871 годов за короткий срок и трансферт по тем временам огромной суммы в 5 млрд. франков без потрясений международного валютного курса было не только финансовой операцией высокого класса, но и привело к преждевременному освобождению занятых французских территорий, что во многом способствовало укреплению чувства собственного достоинства французов.

Только банкирский дом Ротшильдов был в состоянии в течение нескольких часов предоставить в распоряжение английского премьера Дизраэли 240 млн. ДМ наличными под 3% для приобретения акций Суэцкого канала.

Какое политическое значение эта трансакция имела и имеет еще сегодня, показывает большая политика наших дней. Приобретение монополий на добычу ртути в Европе, возможное благодаря арендованию рудников в Альмадене с одновременным предоставлением соответствующего займа, укрепило либеральный режим королевы Кристины в Испании против консервативных сторонников Карла. Именно этот пример является характерным доказательством способности Ротшильдов использовать политический аспект займов с экономической выгодой для общего банкирского дома.

О Ротшильдах как основателях банков напоминает сегодня и Австрийская кредитная контора торговли и промышленности, которая сумела пережить все кризисы, даже кризис 1931 года, которая до сих пор считается самым крупным банком Федеративной республики Австрия.

Заемную политику Ротшильды использовали и для поддержания своих единоверцев, продвигая их эмансипацию в Германии, Австрии, Италии и Англии. Один из Ротшильдов был первым евреем в английской палате общин, один из Ротшильдов, став первым еврейским лордом, вошел в палату лордов. Ротшильды были первыми евреями в верхней палате парламента в Вене и Берлине. Ротшильдам, как видным представителям евреев, было направлено обращение английского министра иностранных дел Бальфура от 2 ноября 1917 года о создании в Палестине национальной родины.

Иногда Ротшильдов упрекают в том, что не так уж много миллионов они пожертвовали на благотворительные цели, особенно для евреев. С их именем не связано ни одно крупное учреждение, как с именами Карнеги, Рокфеллера, Форда, а в последнее время с семьей Тиссенов; не было ни одного крупного общественного мероприятия, как у Крупна и Фуггера.

Но на самом деле, о чем мало известно, они пожертвовали многие миллионы на благотворительные цели, особенно венская и парижская линии. Только для создания поселения в Палестине они предоставили 70 млн. франков золотом, об этом напоминают названия улиц в городах Израиля. В их родном городе Франкфурте еще и сегодня существуют три благотворительных заведения, основанных членами династии Ротшильдов.

Если банки Ротшильдов в Париже и Лондоне сегодня уже не считаются перворазрядными, то они все же обладают достаточно большим состоянием.

В 1957 году в Женеве в возрасте 76 лет скончался самый старший представитель парижской семьи Ротшильдов. Его сын Эдмонд считался единственным наследником состояния в один миллиард ДМ. Нажить такое состояние за 200 лет и сохранить его — уже достижение, единственное в своем роде.

Представители династии Ротшильдов

Ротшильд, Майер Амшель (1744—1812)

Ротшильд, Амшель Майер (1773—1855)

Ротшильд, Соломон Майер (1774—1855)

Ротшильд, Натан Майер (1777—1836)

Ротшильд, Калман Майер (1788—1855)

Ротшильд, Джеймс Майер (1792—1868)

Ротшильд, Натан (1840—1915)

Ротшильд, Эдмон де (1845—1934)

Эфрусси де Ротшильд, Беатриса (1864—1934)

Ротшильд, Уолтер (1868—1937)

Ротшильд, Чарльз (1877—1923)

Ротшильд, Натаниэль Чарльз Джейкоб (род. 1936)

Ротшильд, Эмма (род. 1948)

Потомки Натана Майера Ротшильда:

Ротшильд, Энтони (1810—1876)

Ротшильд, Джеймс Альфонс де (1827—1905)

Ротшильд, Чарльз (1877—1923), банкир и энтомолог

Ротшильд, Мириам Луиза (1908—2005), энтомолог

Ротшильд, Рене Давид де (род. 1942)

Ротшильд, Дэвид Лайонел де (род. 1955), британский садовод

Ротшильд, Дэвид Майер де (род. 1978), британский исследователь и эколог

Майер Амшель и другие известные Ротшильды

Фамилия Ротшильд стала и более полутора веков оставалась — как для евреев, так и для неевреев, в том числе антисемитов — нарицательным именем — символом еврейского богатства и могущества. Фамилия Ротшильд произведена от немецких слов «рот шильд» — «красный щит». Такой щит украшал дом мелкого торговца старинными монетами и медалями Ицхака Элханана (умер в 1585 г.) в еврейском квартале Франкфурта-на-Майне. Хотя его внук покинул этот дом, но он и другие потомки продолжали носить фамилию Ротшильд.

Основатель банкирского дома Майер Аншель Ротшильд (1744, Франкфурт-на-Майне, — 1812, там же) вначале ни по статусу, ни по роду занятий не отличался от своего предка; знакомство с немецким аристократом, страстным коллекционером старинных монет генералом фон Эсторфом открыло Майеру Аншелу Ротшильду доступ во дворец одного из богатейших европейских монархов того времени ландграфа Гессен-Кассельского Вильгельма IX.

Майер Аншел Ротшильд так распорядился многомиллионным состоянием, доверенным ему в момент поспешного бегства ландграфа в Прагу от наполеоновских войск (главным образом путем предоставления крупных займов датскому и другим европейским монархам), что не только сохранил его, но и заметно преумножил, заложив одновременно основы собственного состояния.

Семью Ротшильдов превратили в могущественный финансовый клан пять сыновей Майера Аншела: Аншел Майер Ротшильд (1773, Франкфурт-на-Майне, — 1855, там же); Шломо Майер Ротшильд (1774, Франкфурт-на-Майне, — 1855, Вена); Натан Майер Ротшильд (1777, Франкфурт-на-Майне, — 1836, там же); Карл Майер Ротшильд (1778, Франкфурт-на-Майне, — 1855, Неаполь) и Джеймс Якоб Майер Ротшильд (1792, Франкфурт-на-Майне, — 1868, Париж). Именно они создали и возглавили в пяти самых крупных европейских странах — Германии, Австрии, Англии, Италии и Франции — банкирские дома, которые еще при их жизни стали основными кредиторами монархов и правительств.

Совершенно необразованные в европейском смысле братья, поначалу даже с трудом изъяснявшиеся на языках тех стран, где они поселились, быстро добились многократного увеличения своего состояния, завоевали ключевые позиции на главных европейских рынках капитала и, вследствие этого, получили возможность косвенно влиять на политические события на европейском континенте. Представители семьи Ротшильд смело осваивали создаваемые промышленной революцией новые сферы экономики (в частности, железнодорожное строительство и производство цветных металлов во многих странах Европы, в том числе в России, в Азии и даже в Латинской Америке).

Австрийский император пожаловал пяти братьям дворянское звание, а затем баронский титул (и то и другое позднее было признано и остальными европейскими монархами). Сыновья Майера Аншела дали своим детям и внукам прекрасное образование, что позволило им укорениться в высших слоях общества своих стран. Крупными событиями семьи Ротшильд были избрание в 1847 г. сына Натана Майера, барона Лайонела Нейтана Ротшильда (1808-1879), в палату общин, а в 1885 г. внука основателя английского дома Ротшильдов, Натаниэла Ротшильда (1840-1915), — в палату лордов.

Характерно, что с конца 19 в.-начала 20 в. некоторые члены семьи Ротшильд стали предпочитать финансовым и коммерческим интересам науку, литературу, искусство, государственную и общественную деятельность и нередко достигали в этих сферах успехов (в том числе избрания в Лондонское королевское общество). Члены семьи, традиционно продолжавшие заниматься финансами и другими видами бизнеса, все чаще совмещали их со страстью к коллекционированию живописи, скульптуры, произведений прикладного искусства, фарфора, редких книг и т. д.

В настоящее время существуют лишь английская и французская ветви семьи Ротшильд. Итальянская ветвь семьи Ротшильд утратила финансовое и коммерческое значение уже после смерти ее основателя, Карла Майера Ротшильда; немецкая прекратила существование со смертью наследника Аншела Майера — Вильгельма Карла Ротшильда (1828-1901); австрийская — при Луи Натаниэле Ротшильде (1882-1955) в 1938 г. после аншлюса Австрии нацистской Германией. Сохранившиеся две ветви хотя и утратили в первые десятилетия 20 в. свое лидерство в финансовом мире, все еще остаются весьма влиятельной силой в нем.

Члены семьи Ротшильд никогда не забывали, что они евреи и, пусть по разным мотивам, всегда придавали этому большое значение. Для первых поколений Ротшильдов типичным оставалось сочетание верности своему еврейству и свободного от всяких сантиментов прагматичного отношения к своим единоверцам. Они строго соблюдали наказ Майера Аншела Ротшильда — ни при каких обстоятельствах не отрекаться от веры своих предков, — хотя им и приходилось из-за этого преодолевать многочисленные дополнительные препятствия на пути к успеху.

Ни один из них не принял христианства, не вступил в брак с нееврейкой (весьма распространены среди них были браки между кузенами и кузинами, дядями и племянницами и т. д.); женщины — члены семьи Ротшильд, если вступали в брак с христианами (как правило, с представителями самых аристократических фамилий), обычно сохраняли свою религию (например, Ханна Ротшильд /1851-90/, внучка основателя Лондонской ветви семьи, вступившая в 1878 г. в брак с лордом А. Ф. Розбери, будущим британским премьер-министром). Ротшильды породнились и с представителями крупнейших банкирских домов Европы, в частности, Эдуард Ротшильд (1868-1949) был женат на дочери Матильды Фульд, внучки барона Е. Гинцбурга.

Потомки Майера Аншела Ротшильда неизменно руководствовались и другим полученным от него заветом — во всех своих отношениях с людьми (кроме семьи) выше всего ставить выгоду и финансовый успех. Хотя интересы евреев не были им безразличны, предпочтение, как правило, отдавалось возможностям дальнейшего обогащения. Так, родоначальник семьи и пять его сыновей в период наполеоновских войн точно предугадали большую выгоду в сохранении верности европейским монархам — врагам Наполеона I, которые не скрывали своего намерения отменить объявленное французским императором еврейское равноправие.

Однако Майер Аншел Ротшильд в конце жизни, когда это никак не вредило финансовым интересам семьи, добился согласия архиепископа К.-Т. Дальберга, князя-примаса и президента Рейнского союза, созданного под протекторатом Наполеона, на предоставление гражданского равноправия евреям. Такой же оставалась позиция членов семьи Ротшильд после наполеоновских войн, когда в большинстве стран Европы было полностью или частично восстановлено антиеврейское законодательство, а по многим из них прокатилась волна массовых антиеврейских выступлений.

Деловые связи Ротшильдов с европейскими монархами и правительствами мало зависели от отношения тех к своим еврейским подданным, но там, где это не могло повредить финансовым интересам семьи, Ротшильды были готовы продемонстрировать интерес к судьбе своих единоверцев. Так, в 1815 г. они содействовали поездке на Венский конгресс еврейской делегации, тщетно надеявшейся убедить его участников принять декларацию о гражданском равноправии евреев в своих странах. В 1819 г. братья (особенно Джеймс Якоб Ротшильд) сами и через деловых партнеров столь же безуспешно убеждали министров вновь созданного Германского союза, что в их собственных интересах пресечь и впредь не допускать насилий по отношению к евреям (см. Хеп-хеп; также Израиль — народ в диаспоре. Новое время: до завершения эмансипации; с 18 в. до 1880 г.).

Примерно в то же время Карл Майер Ротшильд в Италии пытался обусловить предоставление крупного займа папе римскому его содействием в упразднении еврейского гетто в итальянской столице. Поступки подобного рода были не чужды представителям третьего и следующих поколений семьи Ротшильд (например, в 1878 г. Ротшильды содействовали включению еврейского вопроса в повестку дня Берлинского конгресса, который принял оставшееся в основном на бумаге решение о гражданском равноправии еврейского меньшинств в Румынии, Болгарии, Сербии и Хорватии), но активными борцами за права евреев они обычно не были.

Для себя, как правило, им удавалось добиться особого статуса: в 1842 г. получил право владения недвижимостью в Вене глава австрийского банкирского дома Шломо Майер Ротшильд, который до этого (несмотря на огромные услуги, оказанные членам императорской семьи Габсбургов, близкие отношения со всесильным канцлером К. Меттернихом, дворянское звание и титул барона) более 20 лет жил с семьей в гостинице «Римский император».

Ротшильды проявляли настойчивость в борьбе за еврейское равноправие в основном тогда, когда лишь этим путем могли достичь собственных целей. Так, в 1847 г., когда Лайонел Нейтан Ротшильд не смог занять свое место в палате общин из-за необходимости принесения присяги на Евангелии, семья Ротшильд развернула упорную кампанию за отмену этого правила и в 1858 г. добилась отмены, что позволило Лайонелу Нейтану Ротшильду, в очередной раз победившему на выборах, принести присягу на еврейской Библии.

Со временем семье Ротшильд все менее удавалось сочетать верность собственному еврейству с нежеланием подвергаться даже малому риску для защиты интересов своего преследуемого народа. Это противоречие усугублялось тем, что богатство, связи и влияние потомков Натана Майера Ротшильда в Англии и Джеймса Якоба Майера Ротшильда во Франции делали их фактическими лидерами еврейской общины, иногда и формально они входили в состав ее руководящих органов: например, Лайонел Ротшильд и его брат Натаниэл Ротшильд в 1812-70 гг. — в Борд оф депьютиз, Натаниэл также в Объединенный комитет по иностранным делам еврейской общины; Альфонс Ротшильд (1827-1905) был президентом Центральной консистории Франции с 1869 г.

Английские и, особенно, французские Ротшильды, которые публично не реагировали на Дрейфуса дело, хотя негласно оказывали всяческую поддержку дрейфусарам, уже не могли не выразить своего отношения к событиям конца 19 в. — начала 20 в. в России — инспирированным властями кровавым еврейским погромам и правительственной политике, направленной на ухудшение и без того бесправного положения евреев.

Так, барон Альфонс Ротшильд, глава парижского банка «Ротшильд фрер», имевший тесные деловые связи с правительством (министерством финансов) России, в ответ на волну еврейских погромов 1880-х гг. заявил о прекращении всяких финансовых отношений с этой страной. В мае 1891 г. его банк объявил об отказе выполнять подписанное месяцем раньше соглашение о предоставлении России займа в 320 млн. франков.

Это беспрецедентное в финансовом мире решение вызвало многочисленные толки в европейских столицах — не все отнеслись с доверием к официальному заявлению банка, в котором этот шаг был представлен как реакция на указ императора Александра III о выселении евреев из Москвы, поскольку сведения об этом указе появились в газетах в конце марта того же года, когда соглашение о займе еще не было подписано.

Так же реагировали на погромы в России 1905 г. французские и английские Ротшильды (барон Густав де Ротшильд, 1829–1911, и лорд Натаниэл Ротшильд, 1840–1915): они приняли участие в организации денежной помощи жертвам погромов (каждый из них пожертвовал для этой цели десять тысяч фунтов стерлингов) и даже позаботились о том, чтобы собранные средства доставлялись в Россию через их Лондонский банк. Это мотивировалось желанием предотвратить использование пожертвований в радикальных целях, что дало бы дополнительную пищу для обвинений еврейских банкиров в финансировании русской революции.

В то же время они всячески препятствовали попыткам еврейских лидеров в своих странах организовать массовые публичные кампании протеста против официально разжигаемого антисемитизма в России, утверждая, что это спровоцирует еще большую ненависть к евреям в российских правящих кругах. Члены семьи Ротшильд не остались равнодушными к страданиям евреев Германии после установления там нацистского режима.

Уже осенью 1933 г. в Лондоне Ивонна Ротшильд (1899–1977), жена Энтони Ротшильда (1887–1961), основала Общество помощи еврейским женщинам и детям в Германии; в Париже Роберт Ротшильд (1880–1946) и его жена Нэлли Ротшильд (1886–1945) активно участвовали в создании Фонда помощи еврейским беженцам из Германии; в те же годы Мирьям Ротшильд (1908–2005) взяла попечительство над еврейскими детьми, прибывшими в Англию из Германии, а Джеймс Ротшильд (1896–1984) перевез еврейский сиротский приют (более 20 мальчиков в возрасте 5-15 лет и директор приюта с семьей) из Франкфурта-на-Майне в Англию и предоставил им собственный дом.

Лорд Виктор Ротшильд (1910–1990) в газете «Таймс» (19 ноября 1938 г.) обратился с призывом к британской общественности серьезно оценить исходящую от нацистской Германии угрозу западной демократии и всем ее ценностям (в годы Второй мировой войны Виктор Ротшильд, известный ученый-биолог, внес свой вклад в победу над нацистской Германией, в частности, он служил в военной разведке).

Сплоченность, богатство и влияние семьи Ротшильд издавна не без успеха использовал международный антисемитизм для доказательства тезиса о стремлении евреев к мировому господству и закабалению народов, дающих им приют. Уже в 1820-х гг. в газетах ряда европейских стран появляются антисемитские карикатуры, изображающие Ротшильдов пауками, сосущими кровь из Европы, или грабителями, держащими за горло европейских монархов. В антисемитских памфлетах того времени Ротшильды титулуются не иначе как «королями банкиров и банкирами королей», «королями евреев и евреями королей» или «еврейскими королями и королевскими евреями».

С конца первой половины 19 в. ссылка на еврейское происхождение Ротшильдов становится излюбленным приемом французских антисемитов. Так, в 1846 г., когда спустя всего три недели после начала эксплуатации построенной компанией Ротшильда железной дороги произошла катастрофа, унесшая 37 человеческих жизней, немалым успехом пользовался антисемитский памфлет «История Ротшильда I, короля евреев», в котором случившееся вменялось в вину не столько самим Ротшильдам, сколько врожденному еврейскому высокомерию и цинизму по отношению к французам.

Для антисемитов правого, консервативного толка (например, Э. Дрюмона) Ротшильды — это символ и воплощение еврейского засилия во Франции, тайного оплота губящих ее радикалов и революционеров. Теоретик анархизма антисемит П. Прудон видел в Ротшильдах олицетворение капиталистической сущности всей еврейской нации, создателя и опору самой бесчеловечной буржуазной системы эксплуатации трудящихся.

С именем Ротшильд связана волна антисемитизма, захлестнувшая Францию в начале 1880-х гг. из-за банкротства конкурента Ротшильдов, католического банка «Всеобщий союз», созданного Э. Бонту «для борьбы с засилием еврейского капитала», и потери тысячами его вкладчиков своих сбережений (обвинялись не только Ротшильды, но и вообще евреи как «чужестранцы, злоумышляющие против христианства и всей Франции»). Позднее имя Ротшильд было превращено в самый зловещий персонаж в расово-антисемитской мифологии национал-социализма.

Далеко не однозначным было отношение к Ротшильдам в самом еврейском народе. В сложившемся в еврейском фольклоре образе Ротшильдов восхищение богатством, могуществом и роскошной жизнью единоверцев сочетались с немалой долей плебейской иронии по отношению к чванству и высокомерию богачей и к собственным вздорным мечтам оказаться на их месте. Таким этот фольклорный образ предстает в творчестве Шалом Алейхема, многочисленных анекдотах, притчах, присказках, народных песнях и т. д.

Более сложное отношение к Ротшильдам социально и политически активных слоев еврейства стало особенно явным в двадцатилетие между 1881 г. и 1901 г., когда в Западную Европу хлынула волна еврейских эмигрантов из Восточной Европы. Искренне желая или считая себя обязанными помогать толпам этих обездоленных и нуждающихся евреев (лорд Натаниэл Ротшильд, например, как член созданной в 1909 г. королевской комиссии, предназначенной ограничить дальнейший наплыв эмигрантов в Великобританию, самоотверженно боролся за то, чтобы вводимые ограничения как можно меньше касались евреев), Ротшильды натолкнулись на резко критическое в целом отношение к себе со стороны еврейских иммигрантов.

Для большинства из них оказалась неприемлемой установка Ротшильдов содействовать скорейшей натурализации, социальной и культурной акклиматизации вновь прибывающих евреев в западном обществе. Эту установку единодушно, хотя и по разным мотивам, отвергали три основные группы евреев-иммигрантов: выходцы из городских и местечковых гетто, которые свободно изъяснялись только на языке идиш, строго выполняли религиозные заповеди и стремились сохранить такой образ жизни и в новых условиях; ожесточенные преследованиями и унижениями в странах, где они проживали, радикальные элементы, которые пополняли ряды левоэкстремистских партий и организаций и выступали за революционное ниспровержение западных государственных и общественных институтов; сионисты, которые видели в такой установке прямой путь к ассимиляции.

Резкие и страстные обвинения активистов всех этих групп иммигрантов в адрес Ротшильдов и других «самодовольных и эгоистичных евреев», которых интересуют лишь собственные барыши, нередко мало отличались от нападок со стороны антисемитов. Ротшильды болезненно реагировали на эту критику, но одновременно, по мнению многих, давали для нее веские поводы. В частности, национально ориентированные круги еврейства не прощали Ротшильдам резко отрицательного отношения к сионизму.

Как и другие богатые евреи, Ротшильды не отказывались поддерживать присутствие своих ортодоксальных единоверцев в Иерусалиме, где еще в 1850-х гг. Джеймс Якоб Ротшильд и его жена Бетти основали больницу для бедных, а в 1860-х гг. на деньги лондонских Ротшильдов там же была открыта и поныне существующая школа для девочек имени Эвелины де Ротшильд (в память дочери Лайонела Ротшильда, безвременно скончавшейся вскоре после свадьбы).

Иначе обстояло дело с политическим сионизмом, в котором Ротшильды с самого начала усмотрели угрозу всем своим жизненным устоям и ориентирам. Исходя из собственного опыта, они считали, что евреи могут и должны успешно интегрироваться в странах, куда забросила их судьба, и что идеей создания суверенного еврейского государства в Эрец-Исраэль и массового переселения туда евреев не преминут воспользоваться антисемиты и расисты как доказательством справедливости их утверждений о неискоренимом сепаратизме и чуждости евреев европейским народам.

Ротшильды обвиняли сионистов даже в том, что они дают антисемитам основание требовать полного изгнания или по меньшей мере всяческого поощрения эмиграции евреев из Европы. Долгое неприятие сионизма семьей Ротшильд имело и чисто прагматическое основание, — не видя в нем ничего, кроме беспочвенного прожектерства, они не желали связывать свое имя с «авантюрой», которая наверняка завершится финансовым банкротством и политическим скандалом. В связи с этим всех остальных Ротшильдов сильно беспокоила позиция и деятельность Эдмона де Ротшильда, который, оставаясь долгое время в оппозиции к политическому сионизму, все же отказывался публично осудить его.

Более благожелательно отдельные представители семьи Ротшильд стали относиться к сионизму лишь после Первой мировой войны и распада Османской империи, когда его политические цели перестали выглядеть в их глазах совершенно фантастическими. Даже второй лорд Ротшильд, Натаниэл, в последние месяцы жизни сменил свою непреклонную ассимиляторскую позицию на чуть ли не просионистскую.

Некоторое время весьма активно участвовал в деятельности сионистской организации Великобритании его сын Лайонел Уолтер лорд Ротшильд (1868–1937), которому, как самому видному еврею в стране, адресовал свое письмо, излагавшее обязательство британского правительства содействовать созданию еврейского национального очага в Палестине, министр иностранных дел А. Бальфур.

Даже создание в 1948 г. Государства Израиль и многочисленные войны, в которых ему пришлось отстаивать свое существование, вызвав у большинства членов семьи Ротшильд большой интерес и сочувствие, не превратили их в сторонников сионизма. Барон Ги де Ротшильд (1909–2007), автор ставшей бестселлером автобиографической книги «Наперекор удаче» (1983), выразил, по-видимому, общие чувства членов этой семьи, когда признал, что Израиль — не их страна, его знамя — не их знамя, но что мужество и военная доблесть израильтян наполнили и их сердца гордостью, сделали и их менее уязвимыми для враждебных нападок, принесли освобождение какой-то важной части их «я». Эти чувства стимулируют у некоторых членов семьи Ротшильд желание участвовать в строительстве еврейского государства.

Так, Виктор Ротшильд , который не считал себя сионистом, активно поддерживал Израиль в области науки (был членом Совета попечителей Научно-исследовательского института имени Х. Вейцмана и Еврейского университета в Иерусалиме), привлекал общественное мнение Великобритании на сторону Израиля и, по слухам, способствовал становлению израильской разведки (нападки на него за это в английской печати содержали намеки на его недостаточную лояльность британскому отечеству).

В области экономики и финансов особенно отличился правнук и тезка «отца еврейского ишува», барон Эдмон де Ротшильд (1926-97), который финансировал строительство первого в стране нефтепровода от Красного к Средиземному морю и одного из первых химических заводов, оказал важную помощь в основании Государственного банка Израиля (Банк Исраэль) и в осуществлении некоторых других проектов.

Известная и широко рекламируемая филантропическая деятельность семьи Ротшильд отнюдь не замыкается рамками Израиля — они, как и в прошлом, жертвуют крупные суммы не только на еврейские, но и нееврейские больницы, школы, детские сады, сиротские дома, культурные и научные фонды и т. д., желая показать, что они и хорошие евреи, и хорошие французы и англичане.

Заметным является вклад во многие сферы израильской жизни фонда Ротшильда, созданного в 1957 г. Дороти Ротшильд (1895-1988), женой Джеймса Армана Ротшильда (1878-1957): на его средства в стране создано учебное телевидение, основан Открытый университет и ряд отделений в других университетах (например, Институт перспективных исследований и Центр образования для взрослых в Еврейском университете в Иерусалиме, факультет медицинских сестер в Тель-Авивском университете), построен Музыкальный центр в Иерусалимском районе Мишкенот-Шаананим, организуются выставки и экспозиции в Израильском музее, оснащаются современным оборудованием новые больницы, дома престарелых и инвалидов, выплачиваются студенческие стипендии, присуждаются премии имени Ротшильда за достижения в области точных наук и многое другое. Большой популярностью в стране и за рубежом пользуется созданный в 1964 г. на средства баронессы Бат-Шевы Ротшильд (1914-99) балетный ансамбль, носящий ее имя.

В последующие годы отмечалось определенное охлаждение семьи Ротшильд к Государству Израиль как из-за все большего отхода некоторых ее членов от еврейства (например, нынешний лорд Ротшильд Натаниэл Чарлз /родился в 1936 г./ принял христианство и женат на нееврейке), так и вследствие частого несогласия правительственных кругов страны с их советами и рекомендациями. Однако ряд фактов свидетельствует, что члены семьи Ротшильд не отказались от участия в жизни еврейского государства. Так, на средства фонда Ротшильда было построено новое здание Верховного суда Израиля (1992).

Становление дома Ротшильдов при «пяти франкфуртцах»

Майер Ротшильд успешно сохранил богатство внутри семьи, тщательно организуя браки по расчёту, включая браки между двоюродными и троюродными родственниками (чтобы накопленное имущество осталось внутри семьи и служило общему делу), хотя в конце 19-го века почти все Ротшильды начали заключать браки за пределами семьи, обычно с семьями аристократов или других финансовых династий.

На гербе Ротшильдов изображено пять стрел, символизирующих пять сыновей Майера Ротшильда, ссылаясь на Псалом 126: «Как стрелы в руках воина». Ниже на гербе написан семейный девиз, на латыни, Concordia, Integritas, Industria (Согласие, Честность, Трудолюбие).

— Амшель Майер Ротшильд (1773-1855): Франкфурт-на-Майне, старший сын, родился 12 июня 1773 года, 16 ноября 1793 года он женился на Еве Ганау. В документах имена отца и сына — Майер Амшель и Амшель Майер — часто путали. Лишь при ближайшем и более подробном изучении удавалось установить, кто из них имеется в виду. Часто встречается и различное написание Майер и Мейер. Амшель умер 6 декабря 1855 года, бездетным;

Green Backs — Пришло время делать деньги!

— Соломон Майер Ротшильд (1774-1855): Вена, второй сын, родился 9 сентября 1774 года. 26 ноября 1800 года он женился на Каролине Штерн, а умер в один год со своим старшим братом, 27 июля 1855 года;

— Натан Майер Ротшильд (1777-1836): Лондон, третий сын, оказавшийся самым талантливым из «Пяти Франкфуртцев», появился на свет 16 сентября 1777 года. Он был женат на Ганне Коэн из семьи южных евреев. Но уже 28 июля 1836 года он умер;

— Карл Майер Ротшильд (1788-1855): Неаполь, четвертый сын, родился 24 апреля 1788 года, 16 сентября 1818 года женился на Адельхайд Герц. Он умер 10 марта 1855 года. Из пяти франкфуртцев трое братьев умерли в один и тот же год;

— Якоб (Джеймс Майер Ротшильд) (1792-1868): Париж, самый младший, родился 15 мая 1792 года, 11 июля 1824 года он женился на своей племяннице Бетти Ротшильд. Смерть настигла его 15 ноября 1868 года.

Джеймс Майер Ротшильд

Джеймс Ротшильд в самом начале своей деятельности был только агентом брата Натана в Париже. После свержения Наполеона он все больше и больше стал вникать в финансовые дела родового банка и уже смог самостоятельно принимать участие в крупных государственных займах и делах бирж и промышленных предприятий. Будучи противником Наполеона, он быстро установил добрые отношения с возвратившимися Бурбонами. Когда в результате июльской революции Бурбоны были свергнуты, парижскому банкирскому дому удалось войти в контакт с буржуазным королем Луи Филиппом из дома Орлеанской линии.

Еще больше, чем Натан в Лондоне, он поддерживал постоянные связи с ведущими министрами, поэтому всегда был в курсе их планов. Часто случалось так, что тексты их речей в парламенте ему были известны еще до того, как их произносили. Он был настоящим мастером в нужное время и в нужном месте вручить подарок (Douceurs). Этим же методом он привлек на свою сторону и прессу. Хотя Ротшильды не основали ни одной газеты, своими финансовыми средствами они довольно сильно влияли на их политическое направление. Используя различные Douceurs, он смог привлечь на свою сторону и видных публицистов. Известный поэт Генрих Гейне был частым гостем в доме Джеймса Ротшильда. Гейне зарабатывал часто на биржевых сделках Джеймса, поэтому принимал “подарки” без лишней скромности. На праздниках и торжествах Джеймс охотно окружал себя учеными и артистами. Он хотел слыть не только “королем Ротшильдом I”, по и меценатом.

Первые финансовые акции, в которых Джеймс принимал участие, касались превращения прежних пятипроцентных государственных займов в трехпроцентные. Из других государственных займов особенно следует указать на займы папе, где Джеймс, пользуясь случаем, вкладывал деньги для своих единоверцев в теократическом государстве. Какие прибыли получал Джеймс от спекуляций на бирже, рассказывает в своих письмах дипломат Курт фон Шлецер. 23 мая 1864 года барон Александр фон Штиглиц, директор Русского государственного банка, потомок придворного еврея из Арользена, посетил своего коллегу Джеймса Ротшильда, который поведал ему, что неожиданно сразу выиграл на бирже 24 миллиона. Обратившись к Штиглицу, он признался, что ничего подобного на бирже еще не случалось.

За четверть века Джеймс стал вторым из самых богатых людей, только состояние короля было больше. Несколько озлобленно описывает Гейне положение Джеймса в середине века: “Мне приходилось видеть людей, которые, приближаясь к великому барону, вздрагивали, как будто касались вольтова столба. Уже перед дверью его кабинета многих охватывает священный трепет благоговения, какое испытывал Моисей на горе Хорив, когда он заметил, что стоит на священной земле. Точно так же, как и Моисей, снимал свою обувь, так и какой-либо маклер или агент по обмену, отважившись переступить порог личного кабинета господина Ротшильда, прежде всего стягивал с себя свои сапоги, если не боялся при этом, что его ноги будут пахнуть еще хуже, и этот запах стеснит господина барона. Личный кабинет Джеймса и на самом деле представляется удивительным местом, вызывающим возвышенные мысли и чувства, как вид океана или неба, усеянного звездами: здесь можно почувствовать, как ничтожен человек и как велик Бог! А деньги — это Бог в наше время, и Ротшильд — его пророк”.

Натан указал братьям на те выгодные шансы, которые может предоставить строительство железных дорог. Он посоветовал им принять в этом участие, и Ротшильды действительно внесли свой вклад при проложении сети железных дорог во Франции, Бельгии и Австрии.

Чтобы получить привилегию на строительство Северной дороги во Франции, Джеймс не жалел никаких средств. Подкуплены были парламент и пресса, когда железнодорожное общество выпустило 400 тыс. акций по 500 франков. Члены обеих законодательных палат получили 15 тыс. акций на 4,5 млн. в качестве Douceurs. Таким же образом заставили замолчать и прессу. Редакторы отдельных газет получили в подарок по 70, 100 и 150 акций, в зависимости от значимости издания.

Все газеты молчали, только “Националь” составила исключение. Ее редактор, которому Ротшильд послал сто акций, подарок отклонил и не поддержал проект Ротшильда на строительство железной дороги. Но барон Ротшильд все-таки получил концессию на строительство Северной дороги. Здесь уместным было бы замечание государственного канцлера Меттерниха, который в одном из доверительных писем послу в Париже отметил финансовую мощь Ротшильда во Франции следующими словами: “Банкирский дом Ротшильда играет во Франции гораздо большую роль, чем правительство какого-либо иностранного государства, может быть, за исключением Англии. Для этого есть свои объективные причины, которые с моральной стороны, конечно, не могут быть оправданы: основной движущей силой во Франции являются деньги. Совершенно открыто признают коррупцию, этот практически поистине самый значительный элемент современной системы представительства”.

forex советник бесплатно

Хотя Ротшильды и вложили крупный капитал в европейские железные дороги, но основную прибыль получили благодаря успешным спекулятивным сделкам с акциями. Джеймс, например, на ценных бумагах железной дороги получил более сорока миллионов франков, так как курс акций из-за соответствующего влияния за короткий срок поднялся на девятьсот франков. Если курс поднимался до определенной отметки, Ротшильд продавал акции. Таким образом Ротшильд мог возместить неизбежные убытки. Так в 1856 году на много миллионов “прогорел” казначей Северной дороги.

Когда к власти пришел Наполеон III и стал императором, Ротшильд утратил свои взаимоотношения с троном. Новый император не забыл, как его дядю свергли при помощи миллионов дома Ротшильда. Но Джеймс нашел поддержку у императрицы Евгении, так как он в отличие от других финансистов с самого начала поддерживал брак Наполеона с испанской графиней Монтийо. Но отношения с Наполеоном оставались довольно прохладными, несмотря даже на визит, который император нанес Джеймсу в его роскошном дворце. Напротив, император старался отдалить дом Ротшильда, предоставив для конкуренции более благоприятный кредит братьям Перейре и всячески поддерживая их банк. Но Ротшильдам еще суждено было увидеть провал этой конкуренции, им вообще всегда удавалось преодолеть любых конкурентов.

Советником по финансам Наполеона III стал Фулд, совладелец банкирского дома Оппенгейм и Фулд. Врагом Ротшильда был и герцог фон Морни, сводный брат императора. Но в отличие от всех Джеймсу удалось добиться признания, хотя и рискованными средствами. В Испании были взяты в аренду копи по добыче ртути в Альмадене. Когда министр финансов стал чинить препятствия, его подкупили Douceurs в 1,6 млн. франков. Это был самый большой “подарок”, который Ротшильд когда-либо делал, тем более, что еще 500 тыс. франков перешло в шкатулку королевы. За это Ротшильды добились монополии на добычу ртути в Европе, эксплуатация месторождений ртути в течение тридцати лет принесла им огромные прибыли. Испании они гарантировали 2,32 млн. фунтов пятипроцентных ипотечных документов на ртуть.

Что думал Джеймс о Наполеоне III и его режиме, можно видеть из его высказывания: “I’empire, c’est la baisse”, которое он, изменив известное изречение, сформулировал так: “L’empire, c’est la paix”. Окончательного падения “baisse” Наполеона ему уже не дано было увидеть. 15 ноября 1868 года Джеймс скончался и был похоронен в семейном склепе в Париже. От брака с племянницей Бетти, дочери брата из Вены, которая была на 13 лет младше его, было шестеро детей, которые по традиции тоже женились и выходили замуж в их же семье.

Джеймс начал свою деятельность в княжеских домах и достиг славы ведущего банкира. Его клиентами были монархи Европы, состояние которых Ротшильды значительно увеличили. Когда в 1865 году умер первый бельгийский король Леопольд, пять миллионов франков его личного состояния, доверенных в 1848 году дому Ротшильдов, увеличились до двадцати миллионов. Когда Джеймс умер, “Кельнише Цайтунг” сообщала, что франкфуртец прибыл в Париж с одним миллионом франков, а оставил состояние в два миллиарда. Это, конечно, сильно преувеличено, так как такое огромное состояние было у Ротшильдов лишь в XX веке.

Руководство домом в Париже взял на себя старший сын, барон Альфонс. И в третьем поколении единство родового дома было сохранено, хотя их узы постепенно ослабевали. Третье поколение прочно вросло в те страны, куда они приехали однажды в качестве гостей. Все свое время они не стали уделять исключительно финансовым операциям, да и в этом не было необходимости, так как состояние отдельных банкирских домов Ротшильдов было настолько велико, что оно увеличивалось само по себе.

Барон Альфонс явился представителем династии совершенно нового типа. Его коллекции произведений искусств считались в Париже особой достопримечательностью. Барон Альфонс отличался прежде всего своим пониманием социальных проблем. На сооружение домов для рабочих он пожертвовал десять миллионов франков. Французы считали барона Альфонса своим, тогда как его отца Джеймса никогда не причисляли к настоящим французам. В 1870 — 1871 годах в его замке король Вильгельм и Бисмарк устроили свою главную квартиру. Когда король входил в эти роскошные апартаменты, то не смог удержаться от восклицания: “Такое мы не можем позволить себе, для этого нужно быть Ротшильдом”. Здесь между бароном Ротшильдом и Герсоном Блайхредером была подписана французская репарация. При поставке огромной суммы Альфонс проявил весь свой французский патриотизм.

Свержение Наполеона III не огорчило Ротшильдов. Они лояльно сотрудничали с последующими республиками. Барон Альфонс был зачислен в Академию Франции среди сорока бессмертных, что может служить лучшим доказательством полного слияния династии с нацией. Парижские Ротшилщы и по сей день сохраняют свое блестящее положение в экономической и общественной жизни Франции. Но они не смогли удержать того могущества, которое барон Джеймс придал своему дому в первой половине XIX века. И это зависело не только от того, что в следующих поколениях уже не было таких предпринимателей высокого класса, а и от изменившихся условий на финансовом рынке.

Амшель Майер Ротшильд

Родовым домом во Франкфурте руководил старший из пяти братьев, Амшель Майер Ротшильд.

Вместе со своим братом Соломоном, жившим в Вене, они по преимуществу были придворными банкирами немецких князей и австрийских магнатов, о чем говорит длинный список предоставленных займов. Само собой разумеется, что финансисты высшей знати вскоре и сами были причислены к аристократическим слоям общества. Император Австрии уже возвел в дворянство значительное число придворных евреев — троих братьев Хениг, троих братьев Вертгеймер, Арнштайнов, Эскелес и Герцов. В Баварии к дворянскому сословию причислены придворные банкиры Арон Элиас Зелигман и Якоб Гирш. Очередь дошла и до Ротшильдов, к тому же придворными факторами они уже были почти двадцать лет.

Возведение в дворянство произошло по ходатайству министра финансов графа Штадиона. Вначале титул получил Амшель, затем и Соломон. К этому времени братья стояли во главе франкфуртского вексельного банка в Шенбруне. Это произошло 25 сентября 1816 года, а 21 октября титул получили братья Якоб и Карл. 25 марта 1817 года каждому был изготовлен диплом дворянина. По ходатайству советника правительства Нижней Австрии и придворного агента Зонлайтнера, доверенного лица четырех братьев, диплом был вручен каждому отдельно, так как братья проживали в четырех разных странах.

Примечательным для оценки деятельности Ротшильдов был и тот факт, что они как евреи были записаны в дипломе менялами, в то время как финансисты христианской веры именовались банкирши. Граф Штадион посчитал также, что единственным основанием для возведения в дворянство служило дело об английских субсидиях 1815 года. Это значительное дело они сумели осуществить “с большой тщательностью и точностью”, “отличившись при этом особой сговорчивостью и услужливостью”. Что касается старшего Ротшильда, то в актах на возведение в дворянство его имя не всегда писали правильно. Вначале его называли Майер Амшель — так звали отца, скончавшегося в 1812 году, — потом Амшель Майер. Натан, проживающий в Англии, в этих документах упомянут не был.

Венские придворные финансисты вскоре после получения дворянства добивались титула барона, поэтому Ротшильды тоже ходатайствовали о присвоении им этого звания. 29 сентября 1822 года их просьба была удовлетворена. Теперь в документы включили и Натана, который сразу стал бароном. На этот раз пять братьев были прямо названы банкирами. Они были австрийскими баронами, “учитывая заслуги, оказанные государству”, “с почтительным словом Ваше благородие”. И снова каждый из пяти братьев получил свой собственный диплом барона. Их герб был украшен девизом: Concordia, Integritas, Industria. (Согласие. Честность. Трудолюбие.).

Натан Майер Ротшильд

Этот девиз полностью выражал единение братьев, их честность и неутомимое усердие. Но получение титула барона едва ли означало для пяти братьев повышение их авторитета. Натан никак не мог воспользоваться этим титулом в Англии. Это противоречило английской конституции, не разрешав шеи предоставление дворянских звании иностранцам. Но все же возведение в дворянство изменило стиль жизни Ротшильдов. Они приобрели роскошные дворцы, стали давать великолепные обеды, на которые съезжались представители аристократических кругов многих стран. Они охотно принимались европейской аристократией, особенно немецкой, в то время как буржуазия довольно сдержанно относилась к этой финансовой династии. Так, например, тайный советник Баден-Бадена в 1861 году отказал Ротшильду в праве гражданства, хотя там у него были богатые владения, и власти вынуждены были ходатайствовать о предоставлении ему права гражданства. И Соломон, хотя и был австрийским бароном, не мог быть гражданином Австрии, так как был евреем. Прошло еще много лет, пока он стал почетным гражданином Вены, постоянным жителем Австрии.

Государственный канцлер князь Меттерних был большим покровителем Ротшильдов в Австрии, а они предоставляли в распоряжение его режиму многие миллионы. Он тоже активно содействовал их возведению в дворянство. Поэтому нет ничего удивительного в том, что 23 сентября 1817 года государственному канцлеру в доме Ротшильда был предоставлен заем в 900 тыс. гульденов под 5%, которые необходимо было выплатить до 1834 года. Но уже в 1827 году Меттерних все выплатил! Финансовые акции проводились надлежащим образом и никогда не были связаны с подкупом. Но никакого сомнения не может быть в том, что подобная финансовая помощь, а было еще и много других случаев, создавала между государственным деятелем и финансистом определенные обязательства, сковывающие свободу принятия решений Меттернихом по отношению к братьям Ротшильдам. Чаще всего Меттерних был склонен поддерживать желания и планы Ротшильдов.

Соломон во Франкфурте тоже был банкиром немецкого союза, хотя там было достаточно своих известных банкирских домов, таких как банк братьев Бетманов. Но Меттерних вместе с Пруссией высказался в пользу Ротшильдов. Речь шла о солидной сумме в 20 млн. франков из военной контрибуции Парижа для сооружения четвертой крепости на Рейне. Ротшильды предложили свои услуги в переводе этих денег во Франкфурт, чтобы, обменяв их, держать наготове для парламента. Джеймс в Париже предложил 3,5%, Соломон в Вене — 3%, если им предоставят деньги, когда они действительно будут необходимы. Благодаря вмешательству Меттерниха 20 млн. были предоставлены на неопределенный срок под 3,5%, хотя за наличные деньги следовало уплатить 5 %. Такой дешевый и к тому же огромный кредит, конечно, был выгоден дому Ротшильда.

Ротшильды всегда сохраняли верность Гессенскому дому. 27 февраля 1821 года умер курфюрст, с деньгами которого они начали свое восхождение. В то время “Пять Франкфуртцев” уже имели прочные деловые отношения с ведущими государствами Европы. Пришедший к власти курпринц нуждался в деньгах, и Ротшильды неоднократно помогали ему значительными суммами. Но у нового курфюрста не было той деловитости, которой обладал его отец, считавшийся самым крупным и преуспевающим банкиром среди правящих немецких князей.

Тесные взаимосвязи Амшеля с гессенским двором выражались еще и в том, что он взял на себя заботу о княгине Ганау, марганатической супруге курфюрста Фридриха Вильгельма I, и ее детях. Немецкие князья охотно давали своим придворным факторам-евреям подобного рода секретные поручения, так как знали, что они будут молчать и действовать тайно.

Франкфуртский родовой дом был чрезмерно признателен Будерусу фон Карлсхаузену. Поэтому для Амшеля Майера было тяжелым ударом, когда 3 августа 1819 года его покровитель скончался. В соответствии с заключенным договором он принимал участие в финансовых делах и смог оставить своей семье состояние в 1,5 миллиона гульденов. Свое завещание он закончил словами: “О своих дорогих детях я заботился, насколько у меня хватало сил. Я не боялся никаких лишений и трудностей, если речь шла об их счастье. Вся моя жизнь была направлена на то, чтобы обеспечить их благополучие. Бог благословил мои старания. А Вы, мои дорогие дети, послушайте и последуйте моему последнему отцовскому наставлению: берегите состояние, которое я с Божьей помощью приобрел для вас. Ни одна слеза несчастного и ни одно проклятие обманутого не лежит на нем бременем. Стремитесь преумножить его и укрепить своей бережливостью, любовью к порядку, прилежанием, благоразумием, снисходительностью и богобоязненностью Остерегайтесь жадности и алчности, в зародыше убивающей любую добродетель и любое доброе дело! Никогда не забывайте, что скромность ведет к богатству”.

Ответной услугой за это солидное состояние оказалось вытеснение всех торговых домов из финансовых дел курфюрста и возможность, предоставленная председателем парламента, использовать наличные деньги курфюрста для укрепления доверия к дому Ротшильда и обеспечения расширяющихся спекуляций.

Но вскоре потеря покровителя была возмещена тем, что дом Ротшильдов снискал благосклонность главных немецких государственных деятелей, вначале Меттерниха, а потом в еще большей степени Бисмарка и мог рассчитывать на их покровительство в различных финансовых операциях. Что может значить милость Меттерниха, о том свидетельствует эпохальное событие в жизни Амшеля Майера.

Когда в 1820 году Меттерних приехал во Франкфурт, он получил от Амшеля Майера письмо следующего содержания: «Светлейший князь! Милостивый князь и государь! Надеюсь, Ваша Светлость будет так благосклонен и не посчитает за дерзость, если я осмелюсь просить Ваше Высочество о высокой милости отобедать у меня сегодня. Это счастье составило бы целую эпоху в моей жизни. Я все же не отважился бы на такую просьбу, если бы мой брат в Вене не заверил меня, что Ваша Светлость не откажет мне в этой милости.Находящиеся здесь господа из Австрии обещали мне присутствовать на тот случай, если Ваша Светлость пожелает встретиться еще с кем-либо, только велите приказать, так как любой посчитает за счастье составить общество Вашему Высочеству”.

Приглашение Меттерних принял и отобедал у Амшеля Майера в обществе очень близкой к нему княгини Ливен. В обществе Франкфурта это не осталось незамеченным, прибавилось и завистников, которым не очень нравилось быстрое социальное продвижение Ротшильда.

Супругу Амшеля Майера прусский посол во Франции пригласил на бал. Христианские банкиры Бет-лан, Брентано, Гонтард теперь часто обедали с Ротшильдами и приглашали их к себе в гости. Больше ни одно значительное финансовое дело не обходилось без участия этого дома. Бургомистр Бремена Шмидт, представитель своей земли во Франкфурте, после беседы с членом бундестага Австрии графом Буол-Шауенштайном так описывает положение дома Ротшильда в то время:

«Своими невероятно крупными финансовыми делами, вексельными и кредитными связями этот дом и на самом деле превратился в подлинную финансовую мощь и настолько завладел финансовым рынком, что в состоянии по собственному желанию определять и поддерживать все движения и операции влиятельных лиц, даже самых крупных европейских рынков. Многие средние и мелкие государства находятся в постоянной зависимости от его власти, что облегчает ему при необходимости обращаться с просьбой, особенно если она оказывается такого незначительного свойства, как протекция нескольких десятков евреев в небольшом государстве”.

Под протекцией Шмидт имел в виду государственное равноправие евреев Франкфурта. Вопреки сопротивлению графа Буола, Ротшильд добился его при поддержке Меттерниха. У самого Меттерниха на службе финансистами были евреи, а некоторым знатным особам он способствовал в получении займа у Ротшильда, например, послу Австрии в Лондоне князю Паулю Антону фон Эстерхази. Ротшильд вместе с банкиром Эскелесом обеспечил Меттерниху финансовую поддержку во время его обручения с графиней Цихи-Ферари. Царь Николай подарил молодоженам более 400 тыс. франков.

Несмотря на то, что сам Амшель Майер с неутомимым рвением заступался за своих единоверцев, он все же был противником сионизма. Всю свою жизнь он слыл оригиналом, которого не радуют его миллионы. К тому же следует добавить, что в браке с Евой Ганау, предназначенной для него отцом, у них не было детей. Современники особенно превозносили его за благотворительность. Во Франкфурте он многим еврейским семьям давал средства к существованию. Его считали самым благочестивым евреем во Франкфурте. Бисмарк, как прусский посланник при союзном сейме во Франкфурте, был частым гостем у Амшеля Майера. О Ротшильде он оставил следующие записи:

«Этот седой, худощавый мужчина небольшого роста, самый старший в роду, в своем дворце казался бедным. Детей у него не было, вдовец, которого люди часто обманывали, а благородные французские и английские племянники и племянницы, пользуясь его богатством, плохо обращались с ним, не проявляя к нему ни любви, ни благодарности”.

Амшель Майер, проживший многие годы вместе со своим отцом в еврейском квартале Франкфурта и все свои силы отдавший для блестящего продвижения банкирского дома, умер 6 декабря 1855 года в возрасте 82 лет. Он был австрийским бароном, прусским тайным коммерческим советником и придворным банкиром, тайным финансовым советником курфюрста Гессена, тайным советником великого герцога Гессена, королевским консулом Баварии, рыцарем высоких орденов.

Самый знаменитый придворный еврей Германии, как ни один финансист до и после него, помог высшей аристократии первой половины XIX века укрепить феодальный стиль жизни. Своему племяннику Карлу, сыну брата в Неаполе, он завещал 60 млн. и родовой дом во Франкфурте. Дом Ротшильдов во Франкфурте пал во втором поколении. Неаполитанская линия, третья часть всего банкирского дома, продолжала линию Франкфурта, но и она распалась в том же поколении.

Карл (1820 — 1886) стал королевским придворным банкиром Пруссии и Баварии, генеральным консулом и членом верхней палаты. Его брат Вильгельм Карл (1828 — 1901) — австрийский и сицилианский генеральный консул, член верхней палаты — был последним шефом франкфуртского дома, с его смертью утратившего свою силу. Сыновей у него не было. Его дочь вышла замуж за банкира Гольдшмидта, которому в 1907 году Вильгельм II присвоил звание барона Гольдшмидта-Ротшильда. Дела дома отчасти перешли к банкирскому дому Гольдшмидт-Ротшильд и отчасти к дисконтному обществу. Сегодня закрыт и дом Гольдшмидт-Ротшильд. Их потомки живут в США и Швейцарии.

Счета в упрвлении советником Green Backs

При бароне Майере Карле франкфуртский дом был тесно связан с Блайхредером, затем с торгово-промышленным банком в Дармштадте и с дисконтным обществом. Франкфурт взял на себя руководство так называемой группой Ротшильда, к которой, кроме венского филиала и австрийского кредитного банка, относились: М. Водианер в Вене, земельный кредитный банк в Вене, Венгерский общий кредитный банк в Будапеште, временами и дома Ротшильда в Лондоне и Париже. Долгое время существовал и Прусский Ротшильд-консорциум, к которому относился и франкфуртский дом Ротшильда, поддерживающий необходимую связь. Из прусского консорциума был образован государственный заемный консорциум, представленный фирмами Лазарда Шпайер-Эллиссена и Якоба С. Г. Штерна во Франкфурте — потомками Ротшильда. Эти консорциумы не были постоянными институтами. Они возникали от случая к случаю и проводили под покровительством Ротшильда крупные займы.

Барон Майер Карл принимал участие и при основании Прусского центрального акционерного общества в Берлине. Вместе с бароном Альфонсом, проживающим в Париже, он входил в наблюдательный совет. Немаловажную роль Майер Карл играл и как придворный финансист немецких князей. При последнем Ротшильде стало ясно, что Франкфурт окончательно уступил место Вене; Венский дом взял на себя все руководство. Вместо франкфуртского дома Ротшильдов появились крупные банки в рейхе Бисмарка. Но вдова Вильгельма, баронесса Матильда, и ее зять, барон Максимилиан фон Гольдшмидт-Ротшильд, принадлежали к самым богатым людям в Германии. Они были главными наследниками состояния, оцененного в 300 млн. оставленных последним франкфуртским Ротшильдом. Таким образом, франкфуртская линия разделила судьбу многих семей придворных факторов Германии. Все они вымерли. Несмотря на то, что еще оставались богатые дети основателей всего дела, семья часто начинала исчезать уже в третьем поколении.

Карл Майер Ротшильд

Краткий, но довольно успешный период времени просуществовала неаполитанская линия дома Ротшильда, основанная Карлом Майером. Он был королевским тайным коммерческим советником Пруссии, тайным финансовым советником курфюрста и великого герцога Гессена, генеральным консулом королевства Сицилия и герцогства Парма При поддержке Джеймса в Париже и Соломона в Вене он стал банкиром пап, королевства Сицилия, итальянских князей и премьер-министра Сардинии Кавоура.

Среди пяти братьев Карл Майер Ротшильд считался наименее способным финансистом. Он был тяжелым на подъем, очень строгим в своих ортодоксально-еврейских правилах. Но, что особенно важно, у него не было способности быстро приспосабливаться к той обстановке, в которую попадал. Он постоянно находился под влиянием братьев Соломона и Джеймса, заинтересованных в финансовых операциях в Италии. Но финансовую политику Карла постоянно поддерживал Меттерних, определявший всю политику Италии. На всех приемах Карлу на помощь приходила его великолепная и остроумная супруга Адельхайд. Она умела завоевать симпатию окружающих и использовать ее, как и все Ротшильды, на пользу своим единоверцам.

Для несколько беспомощного Карла Майера Италия была благоприятным местом проведения коммерческих операций, так как здесь он имел дело не с крупными государствами и могущественными правительствами, как его братья Натан, Джеймс и Соломон, а с большим числом мелких государств, в резиденциях которых Карл Майер мог чувствовать себя более уверенно.

Кроме того, этот четвертый сын старого Майера Амшеля уже оказал неаполитанскому правительству ценные услуги еще до того, как в 1824 году он окончательно поселился в Неаполе.

Он помог провести финансовое отделение Неаполя от Сицилии, королю предоставил заем на 4,5 млн. дукатов, за ним последовали 16 млн., а в 1 году были выданы 20 млн. при условии, что его друг де Медичи, сосланный во Флоренцию, сможет вернуться назад. Под следующий заем он добился для своего друга Медичи должности министра финансов, чтобы иметь в правительстве свое доверенное лицо и умелого человека.

В Англии, то есть с помощью Натана, Карл Майер получил для Неаполя кредит в 2,5 млн. фунтов, 50 млн. марок — огромную сумму для такого государства, как Неаполь. Но Медичи постоянно следил за тем, чтобы финансовые дела королевства были в полном порядке.

Затем последовали займы Парме, Тоскане, Лукке и Сардинии, где дом Ротшильда натолкнулся на острую конкуренцию шести парижских банкирских домов, которые сделали все, чтобы сломить почти неограниченную финансовую мощь Ротшильдов. Им также удалось заполучить первую французскую ссуду, проведенную по плану парижской городской лотереи.

Но Ротшильды отомстили им, побеспокоившись о том, чтобы парижские билеты, а вместе с ними и ценные бумаги Сардинии упали в цене и вскоре уже находились ниже курса выпуска. В результате этого все шесть парижских конкурентов стали осторожнее, и у них пропало желание бороться с Ротшильдами. В следующих займах для Сардинии уже принимал участие и дом Ротшильдов. В 1850 году он предоставил заем в 80 млн. а в 1853 году заем в номинальной стоимости 67 млн. франков.

Плохо шли финансовые дела и у папского государства, вновь созданного на Венском конгрессе.

Ротшильд помог и им. Первый заем Ротшильд разделил с известным банкирским домом Торлония. Когда он решил 5-процентный заем превратить в 3-процентный, папский казначей кардинал Тости попытался отстранить Ротшильдов и иметь дело с парижскими банками. Но Ротшильды сумели помешать этому. Они указали на одно из условий в первом договоре, согласно которому никакие изменения не могут быть проведены без участия дома Ротшильдов. Об этом условии кардинал Тости не имел никакого представления. Но Карл Майер был достаточно умен, чтобы поделиться с парижским консорциумом.

10 января 1832 года папа Григорий XVI принял па аудиенции Карла Майера барона фон Ротшильда и наградил своего еврея-финансиста орденом Спасителя. В 1837 году папа получил новый заем, предоставленный Джеймсом.

В 1850 году папа Пий IX получил от Ротшильдов 50 млн. франков под 5%, чтобы папа смог вновь вернуться в Рим, откуда он бежал после революции 1848 года. Таким образом Ротшильды помогли папе вернуться в Ватикан.

Гарантии займов они использовали для облегчения положения своих единоверцев в римском гетто. В 1846 году Пий IX освободил евреев от обязанности раз в неделю присутствовать на христианской проповеди. В судьбе их единоверцев принимала участие и супруга Карла Майера, баронесса Адельхайд, урожденная Герц, которая однажды на аудиенции у Пия IX пожаловалась на плохое содержание жителей в римском гетто.

Баронесса Адельхайд вела в Неаполе большой дом, где вращались видные мужи Европы. Высокие сановники с полным почтением склонялись перед ней, делали ей любезные комплименты, выслушивая их, остроумная Адельхайд едва могла сдержать улыбку, она то уж точно знала, что на самом деле они преклоняются перед властью денег. Она способствовала и развитию науки и искусства.

Щедро помогала бедным, а в 1846 году основала в Неаполе “Приют Ротшильда”, дом для защиты детей и приют для подкидышей. Кроме этого, она создавала дома для престарелых и вдов и полностью содержала их. Она умерла в 1853 году в возрасте 53 лет. Ее супруг, барон Карл, последовал за ней в 1855 году, ему было 67 лет. Оба покоятся на Франкфуртском еврейском кладбище.

Сыновья барона Карла снова переехали в свой родной город и продолжали вести франкфуртский родовой дом. Когда Гарибальди во главе корпуса волонтеров изгнал Бурбонов и присоединил их страну к новому королевству Италии, Ротшильды закрыли свой дом в Неаполе. Бурбонам они служили во Франции, Испании и Италии, и здесь они сохранили им верность.

В истории дома Ротшильдов их деятельность в Неаполе была всего лишь эпизодом. Выяснилось, что связи Неаполя с Франкфуртом, Веной, Парижем и Лондоном не могли быть достаточно прочными, так как не соответствовали интересам общего дела.

Соломон Майер Ротшильд

Идеальным местом для деятельности Ротшильдов явился имперский город Вена, и Соломон, второй из пяти братьев, прочно обосновался в столице дунайской монархии уже вскоре после Венского конгресса и даже, несмотря на определенные ограничения для евреев в Австрии, был благоприятно принят в венском обществе.

В 1800 году Соломон стал имперским придворным фактором. Почти полтора века Ротшильды играли в Вене большую экономическую, политическую и общественную роль; лишь вступление войск Гитлера положило конец их деятельности в Австрии, и последний глава Венского банкирского дома вернулся на родину в 1955 году уже мертвым.

Для осуществления своих планов Соломон нашел в Вене благоприятные условия. Меттерниху, “заправиле Европы”, нужны были миллионы Ротшильда, чтобы привести в порядок свои семейные дела; ему и его министру финансов постоянно нужны были миллионы Ротшильда для империи, так как банкирские дома Вены, Арнштайн и Эскелес, Гаймюллер и К», Зина, Штайнер, Фриз, не могли удовлетворить финансовые потребности Австрии после Венского конгресса. Соломон стал личным банкиром австро-венгерской знати, необходимым для поддержания их феодального стиля жизни.

Неоценимые и неоплатные услуги ему оказал Фридрих фон Генц. Он был для Соломона таким же покровителем, как и Будерус фон Карлсхаузен для Франкфуртского дома. Роскошная жизнь Генца, его любовные похождения требовали много денег. Ротшильд должен был постоянно платить. Генц принимал Douceurs с большим удовольствием, кроме того, Соломон платил ему ежегодно содержание в 10 тыс. флоринов. Лишь после смерти Генца, наступивший 9 июня 1832 года, Соломон узнал, какие услуги оказывал ему этот человек.

«Это был настоящий друг, такого у меня никогда не будет. Он стоил мне больших денег, даже трудно представить себе, каких больших; он мог только написать мне записку, что он хочет, и все получал тотчас же. Но с тех пор, как его не стало, я понял, чего мне недостает, и готов трижды заплатить столько же, чтобы вернуть его к жизни”, — так написал Соломон Джеймсу в Париж.

В начале 1814 года Ротшильдам удалось возобновить те связи с Австрией, которые были установлены еще в 1800 году, когда Амшель получал жалованье проходящих через Франкфурт и стоящих там имперских офицеров для расчета с их комиссарами. Для пересылки субсидий из Англии и Франции через Ротшильда в Австрию был необходим постоянный представитель фирм в Вене.

Для этого выбрали Соломона, так как у него уже был опыт переговоров с Пруссией. Первоначально он намеревался поселиться в Берлине, но братья определили для него Вену, и с 1818 года он стал там постоянным представителем общего банка. По австрийской конституции, он не мог получить гражданство, но и не захотел ходатайствовать о специальном разрешений для Вены как другие евреи — представители крупных торговых палат, поэтому так и оставался гражданином Франкфурта.

Так как в Вене он не мог купить себе собственный дом, то жил в одной из лучших гостиниц города, “Отеле к Римскому императору” на Реннгассе № 1, где тогда останавливались самые представительные гости. В большом концертном зале отеля на музыкальных вечерах часто играл Бетховен. Здесь Соломон и остался жить, пока не стал почетным гражданином Вены. Вначале он был единственным гостем, так как снял все помещения. Затем купил отель и прилежащее к нему здание на Реннгассе № 3.

Вполне понятно, что банкирские дома Вены, как еврейские, так и христианские, не очень дружелюбно встретили основание дома Ротшильда, так как на протяжении многих десятилетий они своими займами помогали императорскому двору Габсбургов преодолевать финансовые затруднения. Соломону они чинили достаточно препятствий, в первую очередь как раз еврейский банковский дом Арнштайн и Эскелес. Но потребности Австрии в финансах после 1815 года были так велики, что венские фирмы не могли уже больше предоставлять крупные займы; кроме того, у них тогда еще не было предпринимательской смекалки, позволяющей объединять предусмотрительность с риском. В течение десятилетий Соломон и его сын Ансельм значительно обогнали их всех.

К тому же консерватизм немецких Ротшильдов, их темная связь с государственными элементами, законными правительствами, двором и знатью делала их особенно удобными в качестве государственных, придворных и личных банкиров.

Так при поддержке их общего дома Соломон осуществляет один заем за другим. В общем и целом он предоставил режиму Меттерниха более 200 млн. гульденов; при этом он только на комиссионных заработал миллион; но еще больше были прибыли по курсу, которые отец и сын получали, продавая облигации по повышенным курсам. Венские Ротшильды мастерски владели игрой на бирже.

Доходными оказались и финансовые операции с участием австро-венгерской знати. Для новых придворных банкиров риск был здесь не очень велик, так как огромные земельные владения машатов служили Ротшильдам необходимой гарантией. Кроме того, Ротшильды постоянно довольствовались умеренными процентами и предоставляли нуждающимся в деньгах магнатам достаточно времени, чтобы выплатить ссуду. Если учесть те суммы, которые получили князь Шварценберг (5 млн.)и князь Галанта-Эстерхази (6,4 млн.), то можно тотчас же представить себе, какими латифундиями владела тогда австрийская аристократия.

До середины 50-х годов XIX века Соломон и Амшель предоставили знати 25 млн. гульденов. И этими займами Ротшильд торговал на бирже. Чтобы придать финансовому рынку еще больший импульс, два своих займа на 37,5 млн. Соломон связал с выигрышной лотереей; тем самым он ввел в Австрии новый вид выигрышных займов, которые пользовались у публики большой популярностью.

В то же время Соломон занялся предпринимательской деятельностью и на железной дороге. Его имя навсегда осталось связанным с самой старой железной дорогой Австрии, Северной дорогой императора Фердинанда, сокращенно называемой Северной дорогой. Она связывала восток монархии со столицей, Веной. В строительстве дороги ему с удивительным упорством постоянно мешал его противник банкирский дом Арнштайн-Перейра. С высочайшего разрешения от 11 ноября 1835 года Соломон получил концессию.

Строительство начали в 1836 году, а закончили в 1858 году. Эта Северная дорога или, как ее называли, дорога Ротшильда, еще десятки лет оставалась предметом нападок немецких националистов и антисемитов в Австрии.

Основными противниками были Георг фон Шенерер и Карл Людер, которые, проводя агитацию как внутри парламента, так и вне его, старались добиться принятия другого договора, более выгодного для государства. При строительстве Северной дороги была задействована австрийская знать. Меттерних и граф Коловрат взяли на себя покровительство над обществом. Все же определенная близорукость Соломона в этом строительстве проявилась особенно отчетливо, когда он не принял план гениального инженера-железнодорожника Франца Ксавера Рипля для всей Северной дороги, вследствие чего привилегию для дальнейшего строительства дороги получил барон фон Зина.

В 1842 году Соломон стал почетным гражданином Вены. Подав прошение в 1843 году, он как еврей получил право на владения. Теперь, несмотря на сопротивление представителей высших сословий, он мог постоянно проживать здесь, на этой земле. Так он превратился в одного из крупнейших землевладельцев монархии. В Пруссии у него тоже были владения.

Он умер в 1855 году. К этому времени он был королевским тайным коммерческим советником Пруссии и Дании, тайным финансовым советником курфюрста Гессена, главным банкиром одной из крупных держав. Глава дома братьев Бетманов во Франкфурте очень метко охарактеризовал Соломона следующими словами: “Могу понять, что Ротшильды во всех случаях были необходимым инструментом для правительства, и я далек от мысли завидовать или упрекать их за это. В силу своего характера Соломон особенно заслуживает достойного уважения, и я всем сердцем люблю его. Из вполне надежных источников знаю, что Соломон Ротшильд сказал однажды, что баланс пяти братьев составляет шесть миллионов гульденов чистой прибыли. Здесь действительно уместна английская поговорка: деньги делают деньги, Money makes money” (1820).

В браке с Каролиной Штерн у Соломона был один сын и одна дочь, которая вышла замуж за парижского барона Джеймса. Сын Ансельм, представлявший третье поколение, взял на себя управление Венским банкирским домом, но находил время и для своих личных увлечений. Он был восторженным поклонником изящных искусств, постоянным защитником венской бедноты. 18 апреля 1861 года он стал пожизненным членом верхней палаты парламента.

Следуя традиции отца, он продолжал принимать участие в дальнейшем строительстве железных дорог. При содействии Ротшильдов в Лондоне и Париже Ансельм приобрел Южную дорогу и дороги в центральной части Италии. Позже общество, основной капитал которого составил 120 млн. гульденов, объединилось с Южной дорогой.

В 1855 году Ансельм Ротшильд внес значительный вклад в создание Австрийской кредитной конторы торговли и промышленности, которая до сих пор считается самым крупным государственным банком республики Австрия. Ансельм хорошо перенес биржевой кризис и “настоящий крах” 1873 года, вовремя и еще по высокому курсу избавившись от резко упавших акций.

В своем завещании барон Ансельм еще раз подтвердил:

«Категорически и самым решительным образом запрещаю проведение судебной или общественной описи моего наследства, любое судебное вмешательство и любое обнародование размеров моего состояния”. Еврейской общине он завещал 1,2 млн. флоринов. Барон Ансельм умер 27 июня 1874 года. Уважая последнюю волю старого Майера Амшеля, его три дочери вышли замуж за сыновей Ротшильда.

Управление Венским банкирским домом Ансельм передал своему младшему сыну, барону Альберту, так как его старший сын не проявлял никакого интереса к коммерческому делу, уехал в Англию и стал британским подданным. Он и другие английские Ротшильды принадлежали к кругу друзей принца Уэльского, будущего короля Эдуарда VII, под защитой которого институт придворных факторов во главе с сэром Эрнестом Гасселем пережил свой последний расцвет в Англии. Барон Альберт, как когда-то Соломон, любил финансовые операции крупного масштаба, которые он проводил с основном в Венгрии.

Большое влияние он оказал на Австро-венгерский банк. В 1881 году он произвел конверсию 592 млн. гульденов золотом для Венгрии с 6% до 4%, эта трансакция принесла ему огромную прибыль, так как все документы он перевел на свой счет, а затем сбыл их по первоначальному курсу. При бароне Альберте семья Ротшильдов имела доступ ко двору; теперь на его великолепных званых вечерах присутствовали и члены императорского дома. Барону Альберту принадлежали слова: “Дом Ротшильдов настолько богат, что вообще не сможет сделать ни одного плохого дела”. Когда он умер в 1911 году, то налог с наследства составил 30 млн. крон, из чего можно сделать вывод о наличии состояния в 700 млн. гульденов по денежной системе до 1914 года.

Последним главой венской фирмы был барон Луис. Падение дунайской монархии явилось тяжелейшим кризисом для банкирского дома. Но благодаря поддержке других банков Ротшильдов Венский дом тоже смог удержать свое положение и просуществовать до вторжения войск Гитлера в 1938 году. Национал-социалистский режим уничтожил банк Ротшильда. Барон Луис отправился вначале к своим парижским родственникам, которые добились его освобождения, а затем на Ямайку, где в ночь с 15 на 16 января 1955 года скончался. В соответствии с его волей последний из венских Ротшильдов 30 января был похоронен на центральном кладбище в Вене.

Так как от брака с графиней Ауэршперг у него не было детей, вместе с ним прекратила свое существование и венская линия. Барон Луис был вторым Ротшильдом, который, отступив от традиции, женился на христианке. При императоре Карле он был избран в верхнюю палату парламента, поэтому его можно считать последним крупным финансистом последнего императора Австрии. Барон Луис Ротшильд олицетворял собой тип вельможи, совершенно свободно чувствовавшего себя членом австрийской аристократии и венского общества.

Так можно документально представить конец венской династии, которая имела большое значение в жизни Австрии с 1797 по 1938 год.

Ротшильды против Наполеона

После трюка с Данией дом Ротшильдов, казалось, был уже на верном пути к званию «придворного банкира герцога Вильгельма», считавшегося одним из богатейших европейских государей, И вдруг появление на европей­ской арене Наполеона сокрушает этот столь благоприят­но начавшийся «бизнес»! В 1806 году французская армия захватив пол-Европы, заняла и Гессен. Герцог Вильгельм тоже был обращен в бегство. A он был самым главным из покровителей Ротшильдов. К тому же один из пяти братьев Ротшильдов Натан застрял в Лондоне и таким образом был совсем отрезан от кон­тинента.

Однако министерство финансов Наполеона все равно не смогло одолеть семейства Ротшильдов. Должники лишившегося своего трона герцога Вильгельма формаль­но были обязаны уплатить долги, собранные со всей Европы, французской казне. Однако четыре молодых Ротшильда вихрем промчались по немецким княжествам и герцогствам в экипажах с «двойным дном» и ухитри­лись под носом французских властей собрать золото с должников для герцога Вильгельма. Французская поли­ция, правда, вскоре появилась во франкфуртском гетто и перерыла весь дом «под зеленой вывеской». Но там полицейские нашли только старого, сгорбленного, с тря­сущимися руками «банкира», который занимался уче­том векселей мелких кредиторов. Векселя же, выданные должниками герцогу Вильгельму, были спрятаны под двойным полом экипажей сыновей этого «банкира».

Понятно, что герцог Вильгельм не требовал, чтобы собранное для него с должников золото Ротшильды немедленно передавали ему. И сыновья старого Ротшиль­да стали подыскивать, куда бы повыгоднее вложить эти лежащие пока без дела деньги. Таким выгодным «местом приложения капитала» оказалась континентальная бло­када Англии, отчаянно боровшейся против Наполеона. В годы блокады Европа только контрабандой могла получать с Востока колониальные товары, пряности и всевозможное промышленное сырье. И с точки зрения организации такой регулярной контрабандной торговли то обстоятельство, что пятый сын Ротшильдов, Натан, застрял в Лондоне, являлось даже очень полезным для общего дела. Именно Натан и создал надежную сеть :контрабандистов, которые проходили через любые кордо­ны наполеоновской блокады Англии и провозили на континент хлопок, шелк, табак, сахар, кофе и краситель для тканей — индиго. Настоящий поток этих товаров, необходимых для фабрик и потребителей Европы, хлынул на континент — разумеется, по фантастическим блокад­ным ценам. Таким образом, наполеоновская блокада пошла на пользу семейству Ротшильдов, вызвав рождение контрабандной торговли, организованной для ее прорыва.

Добытых за годы войны денег и установленных деловых связей теперь было достаточно, чтобы после крушения Наполеона Ротшильды занялись уже своей основной и отныне официально признанной деятель­ностью. Этот новый поворот в деятельности клана Рот­шильдов организовал опять-таки Натан, теперь намерен­но осевший в Лондоне. Он же дал и характеристику новому курсу: «Ротшильды оставили контрабанду и про­дают единственно стоящий товар — деньги».

Поскольку основным капиталом для организации контрабандной торговли являлись средства, тайком со­бранные ими для герцога Вильгельма с его должников, теперь встал новый вопрос, во что еще вложить скопив­шиеся у банкиров в условиях блокады огромные деньги. Натан Ротшильд и его четыре брата, оставшиеся на континенте, наладили между собой тайную переписку, с помощью которой братья решили, что будут играть на поражение Наполеона. Надо отдать должное их прозор­ливости: ведь это решение было принято ими еще в дни военных триумфов французского императора, когда нич­то не предвещало его предстоящего падения.

Практическое значение этого решения состояло в том, что Ротшильды убедили герцога Вильгельма все свое со­стояние (около 20 млн. долл. по нынешнему курсу, что в те времена считалось почти немыслимо большим богатством) вложить в облигации английского государ­ственного займа. Выполнять это решение поручили Ната­ну Ротшильду, которому братья с помощью своих кон­трабандных связей смогли переправить эту гигантскую сумму в Англию. Натан же предпринял еще один «виток» в этой гонке за прибылью. Первоначально они поручили ему на все деньги герцога Вильгельма приобрести обли­гации английского государственного займа по курсу 72 фунта за облигацию. Английский же Ротшильд, дождавшись, когда в результате временных успехов Наполеона облигации английского государственного зай­ма упадут в цене, скупил их значительно дешевле. Разни­цу он, разумеется, положил себе в карман.

К тому времени лондонский банк Ротшильдов сделал­ся уже такой могущественной «финансовой державой», что операции с деньгами герцога Вильгельма его уже не устраивали. И Натан Ротшильд принялся присматри­вать себе «рыбу» покрупнее. А эта «крупная рыба» плавала у берегов Индии и называлась Ост-Индской компанией. Задача же Ротшильдов состояла только в том, чтобы перебросить золотой запас этой компании герцогу Веллингтону, армия которого в это время сража­лась на Пиренейском полуострове. Дело это было не из легких. Сначала Натан Ротшильд на сумму в 800 тыс. фунтов (тогдашних фунтов!) купил золото у Ост-Инд­ской компании, потому что знал, что английскому пра­вительству золото позарез нужно для герцога Веллинг­тона. И он продал это золото правительству Англии с огромной прибылью. Однако англичане не знали, как же теперь перебросить это золото Веллингтону. Един­ственно возможный путь, конечно же, лежал через тер­риторию Франции. Безрассудство? Но Ротшильды взя­лись за выполнение и этого поручения английского пра­вительства, и в один миг Натан Ротшильд сделался банкиром английской армии.

Братья Ротшильды, находившиеся на континенте, решили эту задачу остроумно, тонко и с большой хит­ростью, которая и в дальнейшем тоже была характерна для них. Самый младший из Ротшильдов, Якоб, который впоследствии велел называть себя Джеймсом, неожидан­но появился в Париже. Ему еще не было и 20-ти, и он ни слова не знал по-французски. Однако он с блеском выполнил стратегический план своих братьев, хитроумно обманув французские власти. Надо сказать, способ, к которому он прибег, был удивительно простым. Остальные четыре Ротшильда написали Джеймсу письма, на его парижский адрес, в дом номер пять по улице Наполеон. В этих письмах Ротшильды притворно жаловались свое­му парижскому братцу, что они собирались вывезти золото из Англии в Испанию, но английское правитель­ство наотрез отказало им, потому что боится такой утечкой золота ослабить государство. Ротшильды позабо­тились, чтобы их послания к брату в Париж попали в руки французской тайной полиции. И министерство финансов Франции заглотило «наживку». Если англичане против того, чтобы золото уплывало из Англии, решили во французском министерстве, надо помочь этим бравым Ротшильдам, чтобы они все же смогли вывезти это свое жалкое золотишко.

Трюк с притворными письмами удался: правитель­ство Наполеона действительно помогло Ротшильдам, что­бы английское золото в конце концов попало сначала в Испанию, а затем в руки Веллингтона. Золото беспрепятственно перевезли через Ла-Манш, оттуда Джеймс Ротшильд привез его в Париж, а Карл Ротшильд, впо­следствии миллионер в Неаполе, с помощью французских банкиров переправил его уже дальше, через Пиренеи.

Конечно, дело было не лишено риска. В какой-то момент начальник полиции города Кале во Франции даже заподозрил недоброе. Но его «подмазали». Потом стал требовать от своего правительства ордера на арест некоего Джеймса Ротшильда уже начальник полиции Парижа. Однако министерство финансов продолжало слепо верить притворным письмам к парижскому Рот­шильду, и золото беспрепятственно продолжало посту­пать в армию Веллингтона.

К концу наполеоновских войн Ротшильды практиче­ски держали в своих руках финансовые связи не только английского правительства с Веллингтоном, но и между Англией и ее союзниками — Австрией, Пруссией и царской Россией.

Заключительный аккорд наполеоновской эпохи — битва под Ватерлоо — даровал Ротшильдам еще боль­ший шанс. Битва под Ватерлоо, как известно, сделала Англию первой державой Европы, а Ротшильдов — первыми банкирами континента. Жирный «куш Ватер­лоо» Ротшильдам удалось захватить потому, что во время наполеоновских войн пять братьев-банкиров для осуществления своих рискованных финансовых операций организовали не имевшую ранее примера в истории инфор­мационную и курьерскую службу. (Эта служба продолжа­ла существовать в своей первозданной форме для лондон­ской ветви Ротшильдов и после победы над Наполеоном, вплоть до второй мировой войны!).

Информация вообще стоит денег, а что могло быть дороже информации об исходе битвы под Ватерлоо? Связь, надеюсь, здесь ясна, и лондонская биржа сле­дила за ее исходом со страхом. Если при Ватерлоо победит Наполеон, цены облигаций английского госу­дарственного займа начнут падать. Если же он проиграет сражение, империя его мгновенно рухнет, и бумаги под­скочат в цене до небес.

19 июня 1815 г. поздно вечером курьер Ротшильдов сел в порту Остенде на быстроходный корабль курьер­ской службы Ротшильдов, который, согласно законам банкирского дома, не имел права перевозить никого из «посторонних». Натан Ротшильд ночь на 19 июня провел на английском побережье Ла-Манша в одном из портов.

В Фолкстоне, и на рассвете 20 июня уже знал от своего курьера, что Наполеон битву под Ватерлоо проиграл. Курьер Ротшильдов на восемь часов опередил всех ос­тальных, даже курьера самого герцога Веллингтона.

А Натан Ротшильд первым делом сообщил о пораже­нии Наполеона английскому правительству, после чего отправился на фондовую биржу. Всякий средней руки банкир, имея в руках такую информацию, принялся бы на все свои деньги скупать долговые бумаги англий­ского государственного займа. Всякий, но не Натан Ротшильд! Он, наоборот, продал облигации английского государственного займа. В огромном количестве. Ни сло­ва не говоря. Просто стоял на своем привычном месте на бирже у колонны, которая с тех пор так и называет­ся — «колонна Ротшильда», и продавал, продавал.

По бирже пронесся слух: «Ротшильд продает!» Значит, он что-то знает! Значит, битва при Ватерлоо проиграна?! А лондонский Ротшильд продолжал выбрасывать на фон­довый рынок все новые пакеты английских государствен­ных бумаг. И лишь затем, выждав подходящий момент, когда государственные бумаги упали до самого низкого уровня, но биржа еще не проснулась, он одним махом все, что только что продал, скупил назад. Но уже за мизерную часть их номинальной стоимости. А несколько часов спустя до биржи дошло официальное сообщение о поражении Наполеона. И цена на облигации государ­ственного займа Англии снова взвилась вверх. На недо­сягаемую высоту. Банкирский дом Ротшильдов загреб буквально бессчетную прибыль.

Фредерик Мортон, один из летописцев династии, 140 лет спустя так комментировал эти события: «Не под­дается учету, сколько замков, скаковых конюшен, кар­тин Ватто, Рембрандта заработал он для своих потомков в этот день».

Ротшильды на вершине могущества

После падения Наполеона банкирский дом Ротшильдов осуществил выплату Лондону, Вене и Берлину француз­ских репараций в сумме 120 млн. ф. ст., разумеется, за жирные проценты. Через их же руки потекли финан­совые средства, которые английское правительство пре­доставило Вене в качестве материальной компенсации за потери в войне против Наполеона. Поэтому в 1817 году венский императорский двор милостиво дал понять Рот­шильдам, что они заслуживают награды. Надворный совет­ник фон Ледерер, ведавший вручением императорских наград и поощрений, внес предложение пожаловать Ротшильдам табакерку из золота с бриллиантовой моно­граммой императора на крышке. В ответ Ротшильды деликатно информировали двор, что бриллиантов у них своих предостаточно, лучше уж пусть им пожалуют дворянство. Правительство охнуло, но фон Ледерер посо­ветовал императору: «Учитывая, что братья Ротшиль­ды — иудеи, определим их на самую низшую ступень дворянства». Так Ротшильды получили из Вены право писать свою фамилию с приставкой фон.

Предложили братьям представить двору и проект своего фамильного герба. Братья были люди смелые и направили в императорскую канцелярию такой проект дворянского герба, которому могли позавидовать и на­следные принцы. На этом гербе было все на свете — от орла до леопарда, от льва до пучка из пяти золотых стрел, зажатых в руке, которые символизировали едино­душие пятерых братьев. Кроме того, они запроектирова­ли вокруг герба нарисовать воинов с коронами на голо­вах и в доспехах. Перепуганная «геральдическая канце­лярия» написала министру финансов, что предлагаемый Ротшильдами проект герба нельзя утвердить, потому что, согласно законам геральдики, на гербе простых дворян не положено изображать ни короны, ни льва, ни орла. Затем чиновники канцелярии взялись за перья и исчерка­ли новый герб, изготовленный по заказу Ротшильдов за такие большие деньги.

Немногим позднее, 23 сентября 1822 г., банкирский дом Ротшильдов предоставил Меттерниху личный заем в 900 тыс. золотых флоринов сроком на семь лет под очень льготные проценты. И сразу, через какие-то пять дней, императорским указом все пять братьев Ротшиль­дов были возведены в ранг баронов, а бюрократы из «геральдической канцелярии», скрежеща зубами, позво­лили изобразить на гербе все, что Ротшильды ранее изобразили на своем проекте герба: и орла, и льва, и боевой шлем.

Так что и по сей день герб, полученный милостью Меттерниха, красуется на бумаге для личной переписки членов банкирского дома Ротшильдов.

В Лондоне же в первые десятилетия после падения Наполеона и на многие поколения вперед интересы английского государства тесно переплелись с интересами Ротшильдов. (Банк Англии и ныне часть своих операций с золотом осуществляет через банкирский дом Ротшиль­дов. В лондонском офисе госбанка на третьем этажет представители пяти крупнейших банкирских домов, в том числе и представитель банка Ротшильдов. Они-то и определяют на каждый день курс золота на англий­ской бирже).

Один из братьев Ротшильдов — Джеймс, обосновавший­ся во Франции, главный герой трюка с контрабандой золота для Веллингтона, теперь занимал пост генераль­ного консула Австрийской империи в Париже. В 1828 году он купил изумительный по красоте и богатству дворец министра полиции Наполеона Фуше на улице Лаффит. (Когда у него спросили, почему он выбрал именно этот дворец, Джеймс Ротшильд отвечал: «Потому что этот самый Фуше вынюхивал мои следы в деле Веллингтона и чуть даже не арестовал»). И по сей день этот дворец — верховная ставка Ротшильдов во Франции.

Поэт Гейне несколько раз бывал гостем в доме на улице Лаффит, но его свободолюбивый нрав не очень-то сносил всеобщее коленопреклонение перед золотым тель­цом, и Гейне писал: «Наблюдал, как кланяются и уни­жаются перед ним люди. Изгибают свои позвоночники, как не смог бы ни один самый выдающийся акробат. Моисей, очутившись на святой земле, снял обувь. И я уверен, что эти деловые агенты тоже побежали бы во дворец босыми, если бы не побоялись, что запах их ног будет неугоден барону. Сегодня я видел, как один разодетый в золотую ливрею лакей шел с баронским ночным горшком по коридору. Какой-то биржевой спе­кулянт в это время стоял в коридоре. Перед столь важ­ным сосудом сим он даже снял шляпу. Я запомнил имя этого человека, потому что со временем он непременно станет миллионером. »

Гейне не склонился перед золотым тельцом. Однажды Джеймс Ротшильд устраивал званый ужин для несколь­ких своих приятелей, тоже банкиров. После ужина он пригласил на кофе и коньяк и Гейне — наверняка для того, чтобы тот блеском своего остроумия развлекал банкиров. Но поэт вернул приглашение с такой припис­кой: «Милый господин барон, я имею обыкновение пить кофе после ужина там, где я поужинал. »

Ну, а Вена была, разумеется, особым случаем, учиты­вая, что здесь Ротшильды сталкивались с более строгими антиеврейскими законами и распоряжениями, чем в Анг­лии или Франции. Евреям в Австрии не разрешалось иметь земельных владений, занимать государственные должности или выполнять политические поручения.

Засилье австрийской полиции было настолько сильным, что Ротшильды во избежание возможных неприятностей даже не пытались направить своего представителя на знаменитый Венский конгресс, созванный союзниками для обсуждения вопросов, связанных с победой над Наполеоном. В Лондоне и в Париже они уже были «королями», а в Вене еще не смели даже приблизиться к простому министру.

И все же и венские Ротшильды тоже пробились через сети бюрократических рогаток австрийской монар­хии, нашли путь к всесильному Меттерниху и к украшенному короной и орлами баронскому гербу.

По поручению братьев Ротшильдов Соломон Рот­шильд приехал в 1819 году в Вену. Ввиду «ограничи­тельного закона» он не мог владеть здесь собственным домом и потому для начала снял комнату в гостинице «Римский император». Первым делом он организовал для австрийского правительства государственный заем в 50 млн. флоринов. Заем этот с Ротшильдом в качестве гаранта имел колоссальный успех, сам его инициатор заработал на нем 6 млн. Несколько миллионов заработал и венский двор. После этого государственного займа Соломон Ротшильд стал арендовать в «Римском импера­торе» уже целый этаж, затем — через несколько меся­цев — еще один и так далее, пока наконец к нему не перешла в аренду вся гостиница. Хотя юридически быть домовладельцем он по-прежнему не имел права.

За успехом государственного займа последовало лов­кое управление субсидиями, которые давали Вене англий­ские банкиры. И наконец Ротшильд «провертывает» еще одно довольно деликатное «фамильное дело». Героиней этой истории явилась Мария-Луиза, дочь австрийского императора, отвергнутая жена Наполеона I. Венский конгресс признал Марию-Луизу «жертвой Наполеона» и подарил покинутой мужем австрийской принцессе Пармское герцогство, а Меттерних — аристократического воз­любленного в лице придворного фон Нейпперга. Вскоре принцесса сочеталась тайным браком с Нейппергом, настолько тайным, что детей от этого брака долгое время даже не регистрировали. Тем не менее дети были все же внуками австрийского императора, и потому Меттерних поручил Соломону Ротшильду потихоньку продать часть Пармского герцогства, а затем во что-нибудь повыгоднее вложить деньги, чтобы у внебрачных внуков понемногу образовалось хорошенькое наследство.

Ротшильд выполнил и это поручение, и с этого дня он уже совместно с Меттернихом, на правах его союзника, управлял Австрией. Ну, а отсюда оставался всего лишь один шаг до вышеупомянутого золотого займа в 900 тыс. флоринов и до украшенного короной, орлом и львом баронского герба.

В 1835 году умер император Франц, и Меттерних, боясь, как бы паника на бирже не потрясла самые основы австрийской экономики и его личные позиции, снова обратился за помощью к Соломону Ротшильду. И тот вместе со своим парижским братцем Джеймсом Ротшильдом сделал во всеуслышание официальное пред­ложение: если кто-то хотел бы продать облигации ав­стрийского государственного займа, банкирские дома венских и парижских Ротшильдов готовы за любую, самую высокую цену их приобрести. Европейские биржи успокоились. Ротшильд еще раз оказал помощь пережи­вавшему временные трудности Меттерниху. (Вот не­сколько строк из письма австрийского посла в Париже Меттерниху: «Должен признаться Вам, господин Канц­лер, что в результате потрясающе сильного влияния банкирского дома Ротшильда была задушена в зароды­ше финансовая паника, которая уже начала было овла­девать некоторыми нервными вкладчиками».) Вместе, плечом к плечу, Меттерних и Ротшильд стояли и в революционной буре 1848 года. (Меттерних писал тогда Соломону Ротшильду: «Если меня заберет черт, он ута­щит с собой и Вас»).

13 марта вечером черт явился «забирать» Меттерниха: революционная толпа публично жгла его портреты на венских улицах. Двадцатью часами позже Меттерних спасся бегством во Франкфурт. Здесь он положил в карман тысячу золотых флоринов, которые ему презен­товал австрийский Ротшильд с помощью чека, выписан­ного на банкирский дом Ротшильдов во Франкфурте. А через несколько месяцев и в апартаменты Ротшильда в гостинице «Римский император» тоже вломилась разъ­яренная толпа, и Ротшильд также — по крайней мере на время — сбежал во Франкфурт.

Он был «абсолютным банкиром абсолютного канцле­ра», символом гнета династии Габсбургов. Ну, а такие связи исключительно прочны. Ныне живущий потомок легендарного канцлера Меттерниха князь Меттерних каждый год посылает в Париж барону Эли Ротшильду ящик рейнского вина, а тот, в свою очередь, отвечает ему ящиком «Шато Лаффит» из погребов известных всему миру виноградников. И путешествует не только вино. Западные журналы в рубрике «Общественная хроника» каждый год отмечают, что члены семей Рот­шильда и Меттерниха посещают друг друга в их семей­ных замках.

В Риме в 1832 году появился даже едкий памфлет, который распространяли на улицах города. Текст его гласил: «Ротшильд только что поцеловал руку папы, а, прощаясь, самым утонченным образом выразил удовлет­ворение деяниями наместника Святого Петра на земле. Не башмак Святейшего отца получил Ротшильд для поцелуя, а целый мизинец на руке, чтобы толстосуму не нужно было слишком низко склоняться в поклоне».

Злому памфлету предшествовало такое событие: четвертый (итальянский) из братьев Ротшильдов, Карл, в то время был еще владельцем крупнейшего банкирско­го дома в Неаполе. Через своих братьев Карл убедил Меттерниха, что австрийцы должны вывести свои войска из Неаполитанского королевства. Карл Ротшильд дал деньги тосканскому герцогу, чтобы осушить гигантские болота. Он же предоставил папе римскому заем для модернизации сельского хозяйства в его владениях. А папа Георгий XVI, приняв заем, не только дал воз­можность Ротшильду избежать слишком глубокого по­клона, но и пожаловал итальянскому Ротшильду Боль­шой крест ордена Святого Георгия.

В Германии, между тем, главой династии считали пятого из братьев — Амшеля Ротшильда. Он был глаша­таем всего клана и обращался к правителям европейских стран за орденами и должностями консулов. Франкфурт­ский дом согласовывал всю международную стратегию династии. Не было ни одного капиталовложения на землях между Рейном и Дунаем, к которому не прило­жил бы руку Амшель. Сотни немецких заводов, желез­ных дорог и шоссе в проектах родились сначала в комнатах франкфуртского дома Ротшильдов. А в саду этого дома уже давно был частым избранным гостем молодой пруссак, которому впоследствии суждено было стать канцлером Германской империи, — Отто фон Бис­марк. В 1851 году, когда Пруссия послала Бисмарка своим представителем на всегерманскую конференцию, Амшель стал казначеем «федерации германских госу­дарств», и это (как пишет один из его биографов Мар­кус Эли Раваж в книге «Пять человек из Франкфурта»)означало в известном смысле, что он стал министром финансов позднее родившейся из «федерации» Герман­ской империи.

Из Франкфурта направлялась и династическая «поли­тика браков» клана Ротшильдов. Согласно «конституции клана», сыновья из дома Ротшильдов должны были же­ниться на девицах из отдаленных ветвей Ротшильдов же, а девушки из дома Ротшильдов должны были по воз­можности выходить замуж за аристократов. В Лондоне дочь Натана Ротшильда стала женой лорда Саутгемптона. Одна его племянница, тоже из дома французских Ротшильдов, — супругой графа Розбери. Позднее ее муж стал премьер-министром Британской империи. Девушка из дома неаполитанских Ротшильдов вышла замуж за герцога де Грамона, а ее сестра — за герцога Ваграмского.

Третий брачный закон дома Ротшильдов предписы­вал: все свадьбы должны были играться во франкфуртском доме. И аристократы, бравшие в жены девиц из дома Ротшильдов, вынуждены были подчиняться этим неудобным правилам. Роскошные кареты, как правило, не умещались на узких улочках еврейского гетто, и гости пешком плелись по булыжным улицам, а шлейфы дам мели пыльную мостовую. Этот закон оставался в силе вплоть до того самого времени, когда Амшель Рот­шильд умер в возрасте 80 лет.

В том, что история дома Ротшильдов так переплелась с историей Европы в ее важнейших поворотах, огромную роль играло умение Ротшильдов быстро собирать инфор­мацию. А если надо — и распространять дезинформацию. Лучше всего это демонстрирует пример с курьером, сообщившим об исходе битвы при Ватерлоо.

В феврале 1820 года Ротшильды первыми узнали, что перед зданием парижской оперы был убит един­ственный наследник французского короля Людови­ка XVIII. С ним вместе умерли надежды Бурбонов возвратиться на трон. Гонцы Джеймса Ротшильда пер­выми примчались в Лондон, Вену, Франкфурт и Неаполь, и Ротшильды смогли с пользой для себя разыграть на биржах крах престолонаследия Бурбонов еще до того, как правительство или конкуренты Ротшильдов получили сведения о происшедшем.

Десять лет спустя парижские Ротшильды с помощью специально выращенных почтовых голубей быстрее всех сообщили своим братьям — владельцам банковских домов в разных странах известие о начале Июльской революции во Франции. В Англии лондонский банкир­ский дом Ротшильдов узнал раньше английского прави­тельства о том, что на французский трон вступил Луи-Филипп. Крупнейшая фигура в европейской дипломатии Талейран так писал об этом в письме, которое он отпра­вил сестре Луи-Филиппа: «Ротшильды всегда на 10- 12 часов раньше королевских послов информируют анг­лийское правительство о событиях. Это происходит пото­му, что курьеры Ротшильдов пользуются специальными морскими судами, которые не имеют права перевозить никого, кроме этих курьеров, и отправляются в путе­шествие через Ла-Манш независимо от погоды».

В книге «Ротшильды: семейный портрет» историк Ф. Мортон пишет, что курьерская связь Ротшильдов была надежнее, чем у любой великой державы. Поэтому часто случалось, что послы Англии, Франции, Испании, аккредитованные в различных европейских государствах, доверяли им и свою посольскую почту. Тайная полиция Австрии докладывала канцлеру Меттерниху (а тот отме­чал для себя), что курьеры из Неаполя в Париж следуют через город Пьяченца. «Здесь находится австрийский гарнизон, и потому, — гласило полицейское донесение, — может быть, нужно попытаться уговорить курьеров, чтобы они предъявляли нам перевозимые ими письма для просмотра».

Дружба Меттерниха с Ротшильдами, разумеется, не помешала канцлеру Австрии отдать приказ об обыске курьеров, а Ротшильдам, со своей стороны, — обманы­вать канцлера. Меттерних дал указание австрийским гарнизонам в Италии: считать курьеров Ротшильда «официальными австрийскими курьерами», только если они везут письма, запечатанные императорской печатью. В других случаях все письма распечатывать и подвергать цензуре. Ротшильды на этот приказ канцлера ответили созданием второй, параллельной курьерской сети. У курь­еров этой сети не было иной задачи, как позволить себя задержать и дать проверить находившуюся при них поч­ту. На их глазах письма вскрывались, но в них, разуме­ется, содержалась дезинформация. Австрийская же по­лиция прилежно пересылала эту дезинформацию Мет­терниху.

Стоит ли удивляться после всего этого, что в 1870 го­ду Наполеон III с помощью французских и английских Ротшильдов пытался выяснить: согласно ли английскоеправительство оказать Франции помощь в случае нападе­ния на нее Пруссии? Лондонский Ротшильд вместе с английским премьер-министром Гладстоном появился на аудиенции у английской королевы Виктории в Виндзорском замке. После этой аудиенции английское прави­тельство приняло решение не оказывать Франции по­мощь. Так французские Ротшильды раньше, чем сам Наполеон III, узнали, что в 1870 году начнется франко-прусская война. И, разумеется, в соответствии с этим направляли свою финансовую политику.

После крушения Франции император Вильгельм I, Мольтке и Бисмарк разместили свою ставку верховного командования в одном из замков Ротшильда во Франции, в Ферри. Император обошел вокруг весь замок, сад, ко­нюшни, оранжереи и в заключение сказал: «Король такого богатства не сможет оплатить. На это способен только Ротшильд».

Ротшильды и Суэтский заем

Ротшильды стояли и у колыбели Британской империи. К I860 году Ротшильды возвели в Лондоне свой городской дворец по соседству с дворцом герцога Веллингтона, на улице Пикадилли, 148.

14 ноября 1875 г. здесь ужинал Дизраэли, премьер-министр Англии. Во время ужина слуга на серебряном подносе подал сэру Лайонелу Ротшильду, тогдашнему главе лондонского банкирского дома Ротшильдов, послание, отправленное одним из тайных агентов парижских Ротшильдов. Лайонел прочитал его гостю. Суть послания состояла в том, что запутавшийся в долгах хедив, правитель Египта, предложил французам составлявшие собственность Египта акции Суэцкого канала. Но хедив недоволен ценой, которую готово заплатить за эти акции правительство в Париже.

Суэцкий канал являлся, разумеется, и в то время одним из важнейших стратегических, торговых и политических мировых путей. И англичане уже давно мечтали наложить на него свою руку, но им никак не удавалось вынудить к переговорам хедива. Сообщение шпионов парижским Ротшильдам означало, что сейчас такой случай представился. Как писали современники, Дизраэли только спросил у Лайонела Ротшильда: «И сколько же египтяне хотят?» После этого оба поднялись от стола и пошли телеграфировать в Париж. Пока в библиотеке был подан коньяк, от парижских Ротшильдов уже прибыл ответ: хедив просит 4 млн. фунтов (по тогдашнему курсу — 44 млн. долл.).

На другой же день политическая машина, хотя и не без скрипа, пришла в движение. Парламент как раз находился на каникулах, а закон запрещал Банку Англии предоставлять займы в перерывах между парламентскими сессиями. И вообще руководители банка сказали лорду Дизраэли: такой большой заем — в 4 млн. фунтов — они не смогут выдать сразу, в одной сумме, не подвергнув потрясению лондонскую денежную биржу.

Дизраэли же знал, что все зависит сейчас от быстроты, почти молниеносности действий. Сначала он попросил аудиенции у королевы Виктории, потом созвал заседание совета министров. После получасового совещания премьер появился из зала заседаний и ожидавшему в передней своему секретарю сказал только: «Да». Секретарь знал: речь идет о том, что кабинет уполномочил Дизраэли просить заем на покупку Суэцкого канала не у Банка Англии, а у Ротшильдов.

«Когда секретарь премьер-министра вошел в комнату, — пишет биограф Ротшильдов Ф. Мортон, — Лайонел Ротшильд, сидя в кресле, ел мускатный виноград. Он продолжал лакомиться виноградом и когда посланец Дизраэли сказал ему, что английское правительство очень хотело бы завтра к утру получить взаймы 4 млн. фунтов. Секунды две Лайонел молча разжевывал виноградные ягоды, а затем, выплюнув зернышки, сказал: «Ну что ж, получит».

Двумя днями позже лондонская «Тайме» заявила, что банкирский дом Ротшильдов перевел на счет египетского хедива 4 млн. фунтов и тем самым дал возможность правительству ее величества приобрести 177 тыс. акций, ранее находившихся в руках правителей Египта. А это давало Великобритании право контроля над Суэцким каналом.

24 ноября 1875 г. Дизраэли отправил востор-женное письмо королеве Виктории: «Он — Ваш, мадам, Ваш! Мы переиграли французское правительство. Четыре миллиона фунтов стерлингов, и причем немедленно! Это могла сделать только одна фирма в мире — Ротшильды!»

Десятки других подобных эпизодов украшают историю Ротшильдов. В опубликованной перед первой мировой войной статистике говорилось, что лондонский банкирский дом Ротшильдов финансировал 18 глав правительств в различных странах мира. Сумма предоставленных им кредитов по нынешнему курсу составила 30 млрд. долл.

Советник Green Backs +400% в месяц

Супруга австрийского императора Франца-Иосифа Елизавета последние дни своей жизни провела на вилле Ротшильдов близ Женевского озера, где ее и сразил кинжал анархиста. Королева Англии Виктория была постоянной гостьей во дворцах Ротшильдов, и каждое лето несколько недель ее семейство отдыхало в их замках на юге Франции. (В дневниках одного из братьев Ротшильдов содержится запись о том, как баронесса Алиса Ротшильд однажды даже прикрикнула на английскую королеву: «Немедленно сойдите с газона, Вы же топчете мои цветы!» Виктория послушно отошла от несчастных цветов.)

Это была вершина — и здесь мало что изменил даже тот факт, что со временем из пяти банкирских домов Ротшильдов выжили только три. Состоялось объединение Италии, и связанный с неаполитанским королевским двором банкирский дом Ротшильдов закрыл свои двери. Со смертью в 1901 году во Франкфурте последнего мужчины в роду отмерла немецкая ветвь фамильного древа, и тамошний банкирский дом прекратил существование. (Однако по женской линии вплоть до прихода к власти Гитлера франкфуртский банкирский дом Ротшильдов еще функционировал, хотя прежнего своего значения он уже не приобрел. Дочь последнего франкфуртского Ротшильда вышла замуж за банкира Гольдшмидта, и банк стал называться «Банкирский дом Ротшильд — Гольдшмидт».)

Падение влияния Дома Ротшильдов в Первую мировую войну

Первая мировая война означала для Ротшильдов относительное падение их влияния в финансовом мире. Биографы династии считают, что основная экономико-политическая причина этого состоит в том, что-де с первой мировой войны всемирно-политическую роль завоевывают Соединенные Штаты Америки, а значит, и американские финансовые воротилы, капиталисты и бан­киры. Фактом является то, что во время первой мировой войны каждый из Ротшильдов поддерживал именно то правительство, в столице которого размещался его «штаб». В этой войне нового типа уже не было возмож­ности координации действий между разными домами Ротшильдов, а тем более для «романтической» деятель­ности их шпионской и курьерской служб.

Но и в этот своеобразный период истории события иногда имели ко­мический оттенок. Жена барона Мориса де Ротшильда, главы французского банкирского дома, отправилась отдыхать от военных лишений в Швейцарию, в Санкт-Мориц. Остановилась банкирша в легендарном и поныне отеле «Палас», дирекция которого заверила баронессу, что в гостинице нет немцев. И вдруг за ужином мадам Ротшильд попалась на глаза жена одного немецкого владельца фабрик шампанского, которая также отдыхала от тягот войны в этой же фешенебельной гостинице. Супруга Ротшильда, забыв о том, что ее семейство родом из Франкфурта, иначе говоря, из Германии, возмущенно вскричала: «Видеть не могу этих немцев!» — и покинула гостиницу, поклявшись, что она больше ни ногой в Санкт-Мориц.

ФОРЕКС СОВЕТНИК Green Backs Грин Бакс

Но у Ротшильдов даже и обида — это тоже бизнес: сгорая от желания отомстить, баронесса уговорила мужа построить новый, свой собственный фешенебельный ку­рорт в живописных французских Альпах, возле городка Межев. Сегодня это один из самых дорогих зимних французских курортов и бриллиант в ряду авуаров банка Ротшильдов. Ф. Мортон говорит об этом так: «Когда в 1918 году орудия смолкли, ничто уже не оста­лось тем же самым, чем было в начале войны. Изме­нились даже Ротшильды».

В истории династии это, разумеется, не означало ничего иного, кроме того, что Ротшильды стали немного скромнее. Но банкирский дом, как и прежде, действовал на полную мощь. Богатства его остались нетронутыми, предприятия продолжали приносить фантастические при­были, и всю разницу по сравнению с довоенными вре­менами можно было, пожалуй, суммировать так: на новом этапе монопольный капитал Ротшильдов уже не оказывал такого решающего влияния на поворотные моменты всемирной политики, как, скажем, во времена битвы при Ватерлоо или займа на покупку Суэцкого канала.

Размаху деятельности австрийского дома Ротшиль­дов, разумеется, мешало то обстоятельство, что если в 1914 году венские Ротшильды еще были главенствую­щими банкирами могущественной великой державы, в 1918 году, с распадом австро-венгерской монархии, их деятельность ограничилась только маленькой Ав­стрией.

Теперь уже в первую очередь все зависело от тесного сотрудничества всех Ротшильдов — английских, фран­цузских и австрийских — в сфере главным образом финансовых спекуляций. Лидером в этих маневрах был и остается до наших дней, можно сказать, исключительно влиятельный представитель французского дома Ротшиль­дов барон Эдуард Ротшильд, член правления француз­ского национального банка.

Теперь Ротшильды решили создать международный банковский синдикат, щупальца которого тянулись от Луи Ротшильда с его венским банком «Кредитанштальт» до банкирского дома Морганов в Нью-Йорке. Международные валютные спекуляции приносили огром­ные прибыли всему клану Ротшильдов все время — вплоть до наступления всемирного кризиса 1929 года. Особенно сильно кризис затронул положение австрийских Ротшильдов. В 1930 году самый значительный в то время сельскохозяйственный кредитный банк Австрии «Боден-кредитанштальт» оказался на грани краха, и австрий­ский канцлер лично отправился к Луи Ротшильду про­сить принять на свой баланс долги пошатнувшегося банка. Ротшильд внял просьбе канцлера, но в условиях всемирного кризиса эта спасательная акция настолько обременила сальдо приватного банка, что через год он и сам вынужден был прекратить платежи.

Крах банка «Кредитанштальт» означал, собственно говоря, покатив­шуюся теперь лавиной великую экономическую депрес­сию в Центральной Европе, начавшуюся еще в 1929 году. Крах обошелся австрийским Ротшильдам в 30 млн. золо­тых шилл., а австрийскому правительству, предоставив­шему банку субсидии, — по меньшей мере вдвое больше!

ФОРЕКС СОВЕТНИК POUND STERLING, ОДИН ИЗ ТОП 5 БЕСПЛАТНЫХ

Но Луи Ротшильд и после краха банка «Кредитан­штальт» оставался самым богатым человеком в Австрии. Венский банк Ротшильдов этот крах не потряс. Ведь австрийские Ротшильды были еще и крупнейшими поме­щиками Центральной Европы.

Авантюры Ротшильдов в гитлеровской Германии

Опасности для них надвигались совсем с другой сто­роны: к западу от австрийской границы в эти годы уже все громче топали сапоги нацистских штурмовых отря­дов, и было ясно, что и венских Ротшильдов ждут опре­деленные испытания, не потому, что они — банкиры, но потому, что они — евреи.

Впрочем, легендарный аппарат ротшильдовских курь­еров в делах семейных продолжал существовать и функ­ционировать, и банкирский дом французских Ротшиль­дов буквально за день до предстоящего «аншлюса» (присоединения к Германии) теперь уже маленькой страны — Австрии известил об этом Луи Ротшильда. Французские родичи советовали Луи Ротшильду немед­ленно покинуть Австрию. Но барон был великим сибаритом и явился (разумеется, в сопровождении лакея) с билетом на самолет на венский аэродром только на следующий день.

Однако прежде чем ему удалось сесть в самолет на Цюрих, 2 нацистских охранника опознали его и ото­брали у него и билет, и заграничный паспорт. А двумя позднее эсэсовцы появились во дворце барона Ротшильда, чтобы предложить «следовать за ними».

С того момента началась трагикомедия отношений между нацистами и венскими Ротшильдами — характерный образчик глубокого почтения и уважения Гитлера к капиталистическим тузам.

Барон Луи Ротшильд ответствовал эсэсовцам, что он с радостью последует за ними, но прежде хотел бы по­ужинать. Штурмовики, которые не очень-то привыкли к такого рода пожеланиям, на сей раз, как видно, полу­чили специальное указание, потому что терпеливо стояли возле стола, накрытого белой дамасской скатертью, и ждали, пока три лакея подадут барону ужин, а затем он не спеша омоет ароматной водой пальцы, выкурит после ужина привычную сигару, примет предписанные ему лекарства. Только после этого барон в сопровождении эсэсовцев покинул свой дворец.

Луи Ротшильда привели к начальнику новой австрий­ской полиции, которую теперь возглавили нацисты. Здесь, как рассказывают биографы, между ними состоял­ся такой диалог: «Словом, вы и есть Ротшильд? Ну, и как Вы богаты, если быть точным?» Барон Луи на это ответил, что прошло бы несколько дней, пока его бухгалтеры на основании сводок всемирных фондовых бирж и складов сырья смогли бы определить истинные размеры его состояния на данный момент. «Ну хорошо, — сказал начальник полиции, — тогда скажите мне хотя бы, какова стоимость вашего венского дворца вместе с находящимися там сокровищами искусства?» На это Рот­шильд отвечал так: «А сколько стоит венский собор Святого Стефана?»

На этом моменте начальник полиции прекратил до­прос и велел сунуть барона в камеру. Но барон недолго оставался там. Вскоре его доставили в венское управле­ние гестапо, где поместили в каморку рядом с лишенным своего поста бывшим австрийским канцлером Шушнигом.

Отныне не могло быть и речи о том, чтобы барону Ротшильду угрожала какая-нибудь физическая опас­ность. Сам всемогущий Герман Геринг отправил в Швей­царию специального уполномоченного, некоего Отто Вебера, чтобы сообщить цюрихскому представителю Рот­шильдов условия нацистов. Барона Луи отпустят, сказал Вебер, если маршал Геринг получит за эту любезность 200 тыс. долл. (разумеется, не в марках, а в долларах, депонированных на его имя в одном из сейфов швей­царского банка).

А гитлеровская империя получит все имущество австрийских Ротшильдов, включая сталели­тейный завод в Витковице, в Чехословакии. Уполномо­ченные Ротшильдов в Цюрихе торговались упорно. Они сообщили удивленному представителю Геринга, что Рот­шильды уже двумя годами раньше тайно продали боль­шую часть акций завода в Витковице англичанам. Одна­ко они готовы передать Берлину в обмен на предоставле­ние свободы барону Луи имущество австрийского дома Ротшильдов. Завод в Витковице Геринг может получить только после того, как барон Луи прибудет за границу, а нацисты выплатят английским Ротшильдам 3 млн. ф. ст. Торг затянулся. Правда, тем временем нацисты уже оккупировали Чехословакию, но завод в Витковице, при­надлежавший теперь уже англичанам, еще не перешел в руки немцев.

В разгар торга в комнату Ротшильда в ставке гестапо однажды явился сам кровавый палач Генрих Гиммлер, грозный рейхсфюрер СС. Целый час они тор­говались об условиях, но барон Ротшильд так и не усту­пил. Гиммлер ушел несолоно хлебавши, а через час появились грузчики, присланные руководством СС. Они внесли в комнату напольные часы времен Людовика XIV и никак с ними не гармонирующую огромную китайскую вазу, а кровать в комнатушке арестанта накрыли оран­жевым бархатом. Тем самым Гиммлер давал понять барону, что ему еще долго придется оставаться залож­ником в ставке венского гестапо. Однако барон Луи Ротшильд, который совершенно точно знал, что он и для фашистских убийц не простой узник, наорал на эсэсовцев: «Вынесите отсюда эту кучу безвкусицы!»

На другой день люди Гиммлера сообщили барону, что Гиммлер принимает условия Ротшильда и тот может немедленно уехать за границу. И тут-то Луи Ротшильд еще больше удивил венское гестапо. Он заявил, что сейчас уже вечер, 11 часов, и он не может заставлять своих венских друзей, чтобы они так поздно занимались им, а потому он желает и эту ночь провести в ставке гестапо. В истории гестапо таких примеров еще не было, поэтому тюремщикам пришлось по телефону запраши­вать специальные инструкции из Берлина.Последнюю ночь в венском гестапо барон Луи Рот­шильд провел уже в качестве гостя. А спустя еще два дня он пересек швейцарскую границу. В июле 1939 года немцы сообщили, что они в соответствии с договорен­ностью согласны перевести в лондонский банк Ротшиль­дов 3 млн. ф. ст. за акции завода в Витковице. Однако британское правительство вступило в войну до того, как деньги нацистов поступили в Лондон.

В Париже венская трагикомедия не повторилась, потому что французские Ротшильды заблаговременно укатили, кто — в Лондон, кто — в Соединенные Штаты. Однако и в Лондоне они продолжали плести ту же самую золотую паутину, которая явилась источником нынешнего могущества и связей современных французских Ротшиль­дов. Один из молодых членов семьи французских Ротшильдов — Ги де Ротшильд в Лондоне примкнул к генералу де Голлю и на службе у него выполнил не­сколько секретных поручений. К концу войны он был адъютантом военного коменданта Парижа. (Кстати ска­зать, дом № 107 на Пикадилли, где во время войны размещался «Клуб офицеров свободной Франции», яв­лялся собственностью английских Ротшильдов).

Но если самих Ротшильдов нацисты и не схватили в Париже, то имуществом их все же завладели. Правда, часть картин и других произведений искусства Ротшиль­дам удалось переправить в испанское и аргентинское посольства, многие ценности спрятали в Лувре, чтобы они там были под соответствующей защитой как «нацио­нальное достояние Франции». Но Лувр оказался плохой защитой, потому что по настоянию Геринга Гитлер издал специальный приказ, которым аннулировал доку­менты о передаче имущества Ротшильдов Лувру и остав­лял за собой право распоряжаться сокровищами Рот­шильдов.

После войны было установлено, что во Франции нацисты разворовали в целом по стране 203 частные коллекции, насчитывавшие около 16 тыс. предметов искусства. Из этого числа больше 4 тыс. принадлежало Ротшильдам. После войны сокровища Ротшильдов на специальных поездах свозили обратно в Париж. На то­варных станциях доверенные эмиссары семейства ожи­дали прибытия поездов и сортировали картины, скульпту­ры и гобелены, определяя, какому из членов семьи они принадлежат, из какого дворца в свое время их вывезли.

После окончания второй мировой войны в новых политических и экономических условиях Ротшильды уже не могли восстановить свои прежние, не имевшие аналогии позиции. Однако два уцелевших опорных столпа — лондонский и парижский банкирские дома Ротшильдов — и поныне считаются великими державами в финансовом мире.

После реставрационной работы, длившейся целое десятилетие, снова сияет в своей прежней красе символ величия и могущества Ротшильдов — замок Ферри, кото­рым восхищался в свое время германский император Вильгельм II. Биограф династии Ротшильдов Ф. Мортон написал в связи с этим замком несколько фраз, в которых лучше всего отразились противоречия мифов и действительности истории Ротшильдов: «Анфилада сало­нов, достойных императора; хрустальные вазы и висячие сады; картины, гобелены, инкрустации из слоновой кости и черепахи; лебеди на глади прудов; краны литого се­ребра в ванных комнатах. При виде всего этого можно спросить: жил ли когда-либо на свете Робеспьер, была ли когда-нибудь Французская революция?»

Ротшильды и Федеральный Резервный Банк США

Федеральный Резервный Банк — консорциум двенадцати частных банков, которые не являются частью правительства Соединенных Штатов. Эти частные банки получают заказы от Монетного Двора США на печатание денег, либо просто вводят цифровые деньги в свои компьютеры и получают реальные деньги в виде ростовщических процентов, и распределяют их среди своих членских банков. Доходы идут в карманы банков, общество США не получает от этого никакой выгоды.

Основные собственники Федерального Резервного Банка: Ротшильды Лондона и Берлина, Братья Лазард из Парижа, Израэль Моисей Шиф из Италии, Кюн, Лёб и К из Германии и Нью-Йорка, Вартбург-Компани Гамбург, Леман Бразерс (Нью-Йорк), Голдман, Сакс из Нью-Йорка, Рокфеллер Бразерс (Нью-Йорк).

Все эти банки связаны с Банковскими Домами Лондона, которые, в конечном счете, и контролируют деятельность вышеперечисленных лиц.

Все основные владельцы — представители европейского истеблишмента. Являются иностранцами, и почти все из них — евреи, и они: контролируют денежный оборот США. Они, в буквальном смысле, обладают эксклюзивными правами на доллар и просто вносят символ доллара в банковскую документацию и делают из этих символов деньги, получая от нас ростовщический процент, в качестве своей прибыли. Для них, деньги не растут на деревьях – они просто цифры на их счетах. Очевидно, что частное владение Долларом США — Величайшее преступление столетия. Собственники этого банка, являются инициатороми — всех больших войн и экономических депрессий за последние 100 лет. Они владеют банком, они владеют долларом и они владеют всеми крупнейшими медиа-каналами, военно-индустриальным комплексом и большинством политиков, судей и полицейских.

Первые две Национальные Банковские Системы просуществовали около 20 лет до их ликвидации. Нынешний Федеральный Резервный Банк существует около 100 лет.

Статья 1, секция 8 Конституции гласит:

«Конгресс обладает Властью… Печатать деньги, и регулировать их Стоимость,… Конгресс не имеет права делегировать это полномочие какой-либо третьей стороне»

Вы должны посмотреть фильм продюсера Аарона Руссо «От свободы к фашизму», в котором Аарон интервьюирует конгрессмена Рон Поля: «Итак, Федеральный Резерв, в действительности, является нелегальным образованием, функционирующим внутри Федерального правительства?» Ответ Рона Пола: «Да, нелегально. И мы этому, так называемому, агентству предоставили право подделывать деньги».

Содержание этой системы обходится американскому обществу в сотни миллиардов долларов в год, в то время как народ находится в состоянии постоянной задолженности.

На каждого президента пытавшегося ликвидировать этот частный Национальный Банк, совершались покушения на убийство. Находящийся в частном владении Федеральный Резервный Банк ни разу не подвергался аудиту и никогда не платил подоходного налога со своих сказочных доходов.

Банк, который как предполагалось должен приносить стабильность в экономику, оказался причастным почти к каждому рыночному кризису, включая — Великую Депрессию, Первую Мировую Войну, Вторую Мировую Войну, войны в Заливе и так далее.

В 1913 году, в обмен за оплату своей избирательной кампании, Президент Вудро Вильсон передал управление валютой США двенадцати частным банкам. В 1933 году, Рузвельт конфисковал золото граждан и передал его этим частным банкам.

В 1811 году Конгресс изменил привилегии Банка Соединенных Штатов — банк был закрыт. 1812-1815 г.г. вспыхнула война с Британией.

Президент Эндрю Джексон высказался относительно банкиров: «Банк пытается убить меня, но я убью его!» « Вы — притон аспидов и воров. Я намерен выкорчевать вас и во имя извечного Бога, я выкорчую вас».

«Я искренне полагаю, что банковские институты использующие власть денег более опасны, чем противостоящие армии».

«Бумага — бедность… они только призраки денег, а не — деньги».

В декабре 1834 года, президент Джексон объявил о том, что национальный долг должен быть выплачен (ликвидирован). На следующий месяц, была совершенна попытка убийства Джексона.

В 1836 году, переломив Конгресс, Джексон закрыл Банк Соединенных Штатов, прокомментировав: « Настоящий банк сделал наглую попытку — контролировать правительство, и предчувствия говорят мне, что они будут и дальше обманывать американский народ, превратив этот институт в вечный либо создав нечто подобное ему».

Вслед за угрозой Линкольна совершить силовое вторжение в случае — если Штаты откажутся платить новый налог, известный как «налог Моррилла», который на 52% был выше прежнего — десять южных Штатов на законном основании отделились от Союза, в период с декабря 1860 по февраль 1861 года.

«Власть, вверенная мне будет использована для собирания и охранения собственности принадлежащей Правительству, а также сбора налогов и пошлин, но, не выходя за пределы необходимости в этих объектах, и не будет никаких вторжений либо другого использования силы против народа — где бы то ни было» Из обращения Абрахама Линкольна в своей инаугурационной речи, понедельник, четвертое марта, 1861 год.

Несмотря на советы своих генералов, и конгресса Линкольн начал так называемую «Гражданскую войну» в апреле 1861 года, через месяц после своей инаугурации. В своей инаугурационной речи, Линкольн не обещал ничего в отношении отмены рабства: « Я не имею таких целей, прямых или непрямых, требующих вмешательства в существующие в Штатах институты рабства. Я полагаю, что не имею законных правомочий делать это, и у меня нет намерений, делать что-либо подобное» И только, когда Линкольн начал проигрывать войну, он издал прокламацию об отмене рабства в Конфедеративных Штатах.

Чтобы оплачивать «гражданскую войну», пятого августа 1861 года, Конгресс ввел первый национальный подоходный налог и 21 числа того же месяца были напечатаны первые бумажные деньги.

Forex робот Green Master. Или как зарабатывать на форекс

Линкольн говорил: «Власть денег терзает нацию во времена мира и устраивает заговоры во время бедствий. Власть банков более деспотична, чем монархия, более оскорбительная, чем при аристократии, более эгоистичная, чем при бюрократии. Они обвиняют врагами общества всех, кто ставит вопросы об их методах и кто проливает свет на их преступления. У меня два врага — армия южан передо мной и банкиры в тылу. Из этих двух, тот, кто сзади меня – больший враг. Корпорации будут коронованы, и наступит время коррупции в верхах. Власть денег в стране будет стремиться продолжить свое господство над рабочими (тружениками) используя предрассудки народа до тех пор, пока всё благосостояние нации не будет сосредоточено в руках немногих и тогда Республика будет разрушена».

В феврале 1863 года, Конгресс основал следующую (по времени) Национальную Банковскую Систему. Банкиры намеревались получать от 24 до 36% прибыли от финансирования войны.

Примечание: сейчас процент по выплатам долга правительством США Федеральному Резервному банку — превышает 30%.

Чтобы избежать этой процентной ловушки Линкольн приказал напечатать 450 миллионов банкнот под гарантии правительства США. «Правительство должно создавать, распространять и контролировать всю валюту. Создание и пуск в обращение денег — прерогатива правительства и его величайшая креативная возможность. Принятие этих принципов позволит налогоплательщикам сохранить огромные суммы от выплаты процентов и деньги перестанут быть хозяином, а станут слугами человечества» Банковские билеты были названы «Greenbacks» и эффективно уничтожили проценты частных банков с обращения ценных бумаг используемых ими.

14 апреля 1865, Линкольн был убит, а Конгресс аннулировал закон о «Greenbacks» и ввел вместо него Национальный Банковский Акт поддерживающий частные национальные банки. Убийство президента Линкольна, по мнению многих, было местью Ротшильдов. Нация была брошена в состояние постоянных долгов, выплат процентов банкирам, которые создавали свой «кэш».

В войне Линкольна — погибло больше американских граждан, чем во всех остальных войнах вместе взятых, исключая войны Буша.

Линкольн был одним из наиболее бесчестных и губительных президентов, когда- либо бывших у этой Нации, возможно, конкурируя лишь с Франклином Рузвельтом и Дж. Бушем. Федеральное правительство естественно отдает право на звание «великого» — Линкольну, потому что, он, Линкольн создал обширные и сильные позиции для центрального федерального правительства за счет налогов собираемых с народа. В школах и университетах учат тому, что будто Линкольн — был честным героем.

Следующим президентом вслед за Линкольном, стал Эндрю Джонсон, которого многие считали вовлеченным в убийство Линкольна.

18 декабря 1865, была принята 13-я поправка, игнорирующая существовавшую до этого поправку, которая отказывала в праве на гражданство тем лицам, которые присягнули на верность другим государствам либо секретным обществам.

Улисс С. Грант, генерал-варвар Союза в 1869 году был избран президентом и исполнял обязанности президента до 1877 года, и был замешан во многие правительственные скандалы.

Кризис «черная пятница» в 1869 году — произошел из-за мошеннических «проделок» Джея Гоулда и Джеймса Фиска при спекуляциях на рынке золота. Правительство Гранта сидело, сложа руки.

30 марта 1870 года, ратифицирована пятнадцатая поправка. В феврале 1873 года, Конгресс домонетизировал серебро (исключил серебро как средство платежей), тем самым вызвав финансовую панику. Банк Джея Кука, оказывавший помощь в финансировании Гражданской войны — обанкротился 18 сентября 1873 года. Депрессия продолжалась до 1877 года.

Январь 1875 года: Конгресс провел акт об изъятии из обращения, начиная с 1879 года, федеральным правительством (легальная замена) — greenback’sов на золото.

В 1878 году, президент Рутфор Б. Хайес провел через Конгресс закон Бланд-Эллисона, компромиссный закон о ежегодной ограниченной эмиссии серебряных монет.

В 1881 году, Джеймс А. Гарфилд избранный тогда президентом сказал: «Кто контролирует объем денежной массы в какой-либо стране — абсолютный хозяин индустрии и коммерции. 2 июля 1881 года в Гарфилда стреляли, он умер 19 сентября.

6 сентября 1901 года президент Мак-Кинли был ранен убийцей, умер 14 сентября. Теодор Рузвельт стал президентом.

В обмен на финансовую поддержку своей президентской компании Вудро Вильсон согласился на то, что если он будет избран президентом, то подпишет акт о Федеральном Резерве. В декабре 1913 года, когда большинство членов Конгресса разъехалось по домам на Рождественские каникулы: акт о Федеральном Резерве был протиснут через Конгресс и подписан президентом Вильсоном. Позже вспоминая свое деяние, он сожалел о нем: « Я случайно разрушил мою страну».

Федеральный Резерв стал законом в канун Рождества 1913 года, и вскоре после этого немецкие международные банкиры — Кун, Лёб и Ко. Прислали в него одного из своих партнеров для руководства ним.

Первая Мировая Война, начавшаяся 28 июня 1914 года, явилась прямым следствием создания Федерального Резервного Банка. Невозможно было начать Первую Мировую Войну без создания Федерального Резервного Банка. Основными получателями выгоды от Мировой Войны были владельцы Федерального Резервного Банка.

После Первый Мировой Войны США превратились из государства-должника в государство-кредитора. Как следствие войны, обе стороны, победоносный Альянс и поверженные центральные державы — задолжали денег США больше, чем США всем другим государствам. Республиканская администрация 1920-х настаивала на платежах в золотых слитках, но мировые ресурсы золота были ограничены. Кроме золота, которое становилось все большим дефицитом — государства должны были выплачивать долги товарами и услугами. Несмотря на это, протекционизм и высокие тарифы не допускали иностранные товары в Соединенные Штаты. Акт «Холи-Смут» (1930) установил наиболее высокие тарифы.

13 января 1918 года в Нью-Йорке, Уильям Бойс Томпсон, директор Федерального Резервного Банка и один из основных членов Совета по международным отношениям — аплодировал России за её «стремительные изменения мира». Основные совладельцы Федерального Резервного Банка — Ротшильды, были фундаментом большевистской революции.

Великая Федеральная Депрессия. В течение первых 15 лет после основания Федерального Резервного Банка, США испытали свою худшую депрессию. Депрессия была инициирована тем, что Федеральный Резервный Банк изменил ценность доллара и, отказав банкам в предоставление им банковских билетов, что вызвало панику. Основными получателями выгоды от депрессии были владельцы банка и их коллеги. Под прикрытием паники, банкиры выбрали собственного, после его отставки из банковского картеля Моргана-Ротшильда, президента — Франклина Делано Рузвельта.

5 апреля 1933 года, Франклин Д. Рузвельт издал приказ, согласно которому граждане должны были сдать свое золото и золотые сертификаты частному Федеральному Резервному Банку (приказ президента №6102): «Секция 2. Сим приказом все лица обязуются до мая месяца 1933 года, сдать все золотые монеты, золотые слитки и золотые сертификаты — Федеральному Резервному Банку либо его филиалам или агентствам, являющихся представителями Федеральной Резервной Системы».

«Секция 9. Кто по своей воле нарушит приказ президента… либо какую-либо норму из него… будет подвергнут штрафу на сумму не более 10000 долларов или, а если это физическое лицо, то может быть подвергнуто тюремному заключению на срок не более, чем 10 лет, либо обоим наказаниям сразу».

4 июня 1963 года, президент Кеннеди подписал президентский декрет «Исполнительный приказ №11110» Приказ фактически, лишал Федеральный Резервный Банк полномочия давать ссуды правительству США под проценты. Президент Кеннеди объявил, что находящийся в частном владении Федеральный Резервный Банк вскоре будет выведен из этого бизнеса. Этот приказ давал право Министерству финансов выпускать серебряные сертификаты под серебро, имеющееся в казне. Это приказ президента действителен до настоящего времени. Менее, чем через пять месяцев, после подписания этого приказа — президент Кеннеди, 22 ноября 1963 года был убит.

Справка: охрана президентов США вверена Министерству финансов США, спецслужба которого очень мало упоминается, но одна из самых могущественных, хотя и не является многочисленной, в США. Помните фильм «Подозреваемые лица»? Редкий случай, где упоминаются агенты Министерства финансов.

Соединенные Штаты сразу изъяли из обращения серебряные сертификаты, которые он выпустил. Банковские билеты Федерального Резервного Банка, продолжают, служит легальной валютой этого государства. Около 99% находящихся в обращении на территории США бумажных денег — банковские билеты Федерального Резерва.

Кто стрелял в Рональда Рейгана?

Когда Рональда Рейган попытался обратиться к проблеме Федерального Резервного Банка — загадочный убийца совершил попытку убийства его.

9 американских президентов стали целями покушений: Эндрю Джексон в 1835 (противостоял частному национальному банку), Авраам Линкольн в 1865 (противостоял частному национальному банку), Уильям Мак-Кинли в 1901 году, Гарри С. Трумэн в 1950, Джон Ф. Кеннеди в 1963 (противостоял частному национальному банку), Ричард Никсон в 1974 году, Джералд Форд, дважды в 1975 году и Рональд Рейган в 1981 (противостоял частному национальному банку).

«Металлические ли деньги, бумажные ли или цифровые — не в этом дело, дело — в процентах. Функция валюты — запускать торговый механизм для обмена ценностями и услугами. Для запуска механизма товарообмена нет необходимости в ростовщическом проценте. Вознаграждение за услуги — да, процент — абсолютно нет» — Клайв Бустред, основатель, президент и главный исполнительный директор InfoTelesys и президент Liberty For Life Association.

InfoTelesys — компания представляющее следующее поколение Интернета, которая должна инкорпорировать проценты со свободной валюты, находящийся в любом месте мире, через спутниковую сеть создаваемую этой компанией. Команда InfoTelesys состоит из многочисленных высококвалифицированных индивидуалов, включая опытнейших экспертов в банковских и спутниковых технологиях. Во время работы в Sun Microsystems Клайв обеспечивал системную архитектуру одной из крупнейших мировых банковских систем и консультировал многих топ-менеджеров ведущих банков по всему миру.

Когда, по возвращению домой, он ожидал открытия двери гаража — инструктор по стрельбе из службы шерифа Санта-Круса, подбежал к автомобилю Клайва и произвел выстрел навскидку в Клайва с расстояния двух метров. Пуля не задела ни Клайва, ни его ребенка, который также находился в автомобиле. Правительство начало против Клайва массивную злонамеренную компанию судебного преследования, с целью устранить InfoTelesys, как потенциального соперника Федерального Резервного Банка.

«Наше заблуждение в отношении веры в то, что деньги — реальная ценность, достигает того, что заблуждение становится реальностью. Деньги, кэш, валюта — только инструменты, а банковский билет это то, что представляет реальную ценность или услугу в трансакции.

Если мы даем какому-либо индивидууму либо какой-либо организации эксклюзивное право контролировать представление или право на производство бумаг представляющих ценности и услуги — мы отдаем этому индивидууму полный контроль на всем. Но это до тех пор, пока мы не решим, что эти бумаги не должны приносить проценты и оценивать ценность и услуги — которые останутся свободными и динамичными.

Наш недостаток понимания денег — результат веков порабощения и беспощадных войн последнего столетия» — Клайв.

Сначала ценные бумаги печатались на бумаге или дереве, потом короли сообразили, что могут доминировать над своими подчиненными, принуждая использовать исключительно их ценные бумаги. Чтобы сделать подделку этих документов более трудной – короли начали печатать «бумаги» на металле вместо дерева — тогда и был введен «золотой стандарт» Естественно, золото и серебро обладают «врожденной» ценностью. Когда перешли к «монетарным» бумагам, дело уже было не во «врожденной» ценности материала, который представляли деньги. Реальная проблема – в принятие ценных бумаг как формы бартера и стабильности ценных бумаг, а государственные и международные отношения требовали использования таких специфических «бумаг».

Каждый может использовать акции уважаемой компании для того, чтобы приобрести дом, до тех пор, пока продавец будет иметь возможность обменивать эти акции на другие ценности. По этой причине банкстеры, как ключевые игроки, учредили Комиссию по ценным бумагам. В действительности же, нет необходимости в такой Комиссии — она лишь служит инструментом для устранения конкурентов ценным бумагам Федерального Резервного Банка.

Согласно документам Конгресса, правительство США может выкупить Федеральный Резервный Банк в любое время за 450 миллионов долларов.

Так, на 6 марта 2006 года, государственный долг составлял 8,2 триллиона долларов. Американские налогоплательщики, за пять месяцев с октября 2005 по февраль 2006 — выплатили по процентам (долг) 173,875,979,369.66 долларов. Ни один мошенник или группа мошенников, которые когда-либо совершали мошенничество, даже близко не приближались к такой сумме.

ФРБ позволяет Конгрессу растрачивать выделенные средства, как им вздумается, поэтому конгрессмены и ничего не предпринимают.

«Г-н Председатель, в нашей стране наиболее коррумпированные институты из когда-либо известных миру. Я связываю это с Комиссией Федерального Резерва и Федеральным Резервным Банком, ниже именуемым как ФРБ. ФРБ обманул правительство Соединенных Штатов и народ Соединенных Штатов на огромные суммы денег, якобы ушедших на выплату государственного долга. Расхищение и незаконные действия ФРБ обошлись нам в несколько раз дороже, чем выплаты по государственному долгу…. Этот институт зла доводит до обнищания народ и разрушает государство, сам являясь банкротом, и практически доводит до банкротства наше Правительство. Это делается через бреши в законе, под которым действует ФРБ. Это делается через плохое управление ФРБ и через коррупционные практики монетарных стервятников, которые контролируют его» — Конгрессмен Мак-Фадден в ремарке о Федеральной Резервной Корпорации, речь в Конгрессе, 1934 год, Палата Представителей. Мак-Фадден прослужил более 10 лет в качестве председателя Комитета по банкам и валюте. На него были совершены два покушения на убийство.

«У нас будет Мировое Правительство, независимо от того — нравится ли это нам или нет. Вопрос только в том, каким образом оно будет создано — в результате завоевания или добровольной сдачи» — Пол Уарбург, Совет по международным делам и создатель Федеральной Резервной Системы: 17 февраля, 1950 года в обращении к сенату США.

В 1992 году налогоплательщики выплатили по процентам Федеральному Резервному Банку, за то, что он для них печатал деньги — сумму в 286 миллиардов долларов. 40% вашего подоходного налога идет на выплаты по этим процентам.

Ротшильды и теория заговора

«Дайте мне право выпускать и контролировать деньги страны, и мне будет совершенно все равно, кто издает законы!» — эта фраза была произнесена еще в начале XIX века Майером Амшелем Ротшильдом. Его потомки добросовестно выполнили пожелание прадеда.

Версия о том, что группа семей с кланом Ротшильда во главе имеет непосредственное влияние на мировые рынки, получила название «теории заговоров». По мнению Джорджа Энтина, автора книги «Теория заговоров и конспиративистский менталитет», теория заговоров — это «попытка объяснить событие или ряд событий как результат заговора, то есть действий небольшой, работающей втайне группы людей, направленных на сознательное управление или поворот в развитии тех или иных исторических событий».

Выходит, что эта теория предполагает некую тайну и конспирацию. Однако и без всякой тайны ясно, что самые богатые люди на планете имеют больше возможностей, чем кто-либо. «Теория заговоров не имеет под собой ничего. Объяснять все заговорами — мания преследования, это крайнее унижение народа. В то же время это не означает, что финансовые круги не имеют никакого влияния на события в мировом масштабе», — сказал сопредседатель Совета по национальной стратегии Иосиф Дискин.

Рокфеллеры, Морганы, Ротшильды, Куны, Лоебы, Голдманы, Меллоны, Саксы, Дюпоны, Леманы… Это фамилии тех банкиров и бизнесменов, которые положили начало семейному капиталу еще в XVII–XVIII веках. Самым важным для них тогда была психология клана: семейный бизнес, династические браки. В качестве примера подойдет история развития крупнейшего в XIX веке американского банка США Kuhn, Loeb & Co. В 1867 году его основали Авраам Кун и Соломон Лоеб. Под руководством управляющего Якоба Шиффа банк успешно инвестировал в более чем перспективные американские компании, в числе которых были Western Union и Westinghouse. С 1907−го по 1912 год Kuhn, Loeb & Co. являлся подписчиком акций (обладал своего рода опционами) на общую сумму $530 млн. В 20−е годы прошлого века банком управляли другие известные личности — Отто Кан, Феликс Варбург, а также Бенджамин Буттенвайзер. (Кстати, есть сведения, что именно они финансировали большевистскую революцию в России. Соответствующие отчеты британской разведки приведены в книге Генри Уикхэма Стида «Через 30 лет, 1892-1922».) В 1977 году Kuhn, Loeb & Co. слился с Lehman Brothers, образовав Lehman Brothers, Inc. А через семь лет последовало слияние с American Express, который был основан семьями Фарго и Баттерфилд.

В свою очередь, беглый взгляд на генеалогические хитросплетения этих семей опровергает даже намек на их соперничество друг с другом. Так, дочь Соломона Лоеба вышла замуж за Якоба Шиффа, а Феликс Варбург женился на внучке Соломона Лоеба Нине. Бенджамин Буттенвайзер был женат на внучке основателя Lehman Brothers Авраама Лемана.

Вне этой семейки оказались Рокфеллеры и Морганы. В отличие от Куна, Лоеба и прочих, приехавших в США из Европы, Рокфеллеры и Морганы являются коренными американцами. Джон Дэвид Рокфеллер появился на свет в Ричфорде, Джон Пьерпонт Морган — в Бостоне. Одно время ходили слухи, что Ротшильды якобы соперничали с Рокфеллерами. Однако разговоры смолкли после того, как в 2000 году JPMorgan, контролируемый N. M. Rothschild & Sons, поглотил Chase Manhattan — детище Дэвида Рокфеллера, из чего получился гибрид JPMorgan Chase. В результате интересы двух сторон благополучно соединились.

О содержимом кармана Дэвида Рокфеллера, предок которого еще сто лет назад стал первым долларовым миллиардером, можно только гадать. В 1913 году личное состояние того самого предка, Джона Рокфеллера, оценивалось по меньшей мере в $1 млрд (по другим данным, $6 млрд). Учитывая инфляцию американской валюты и процентные ставки, состояние $1 млрд сто лет назад эквивалентно нынешним $60 млрд.

Что касается финансиста Натаниэля Ротшильда, то о реальном размере его состояния говорить вслух просто неприлично. Достаточно сказать, что его семья успешно занимается банковским делом около 200 лет. На протяжении веков их предки растили капитал, плели интриги, нарабатывали связи, женили детей. И все это для того, чтобы потомки — тот же Дэвид или Натан — сохранили и преумножили семейное добро. Точных цифр назвать никто не берется, но весьма вероятно, что совокупное состояние Ротшильдов сегодня измеряется триллионами долларов.

На сегодняшний день выявить подлинных владельцев крупной компании или банка — все равно что найти след гадюки на камне. «Большинство людей не верят, что владеют активами, если не располагают документами о собственности. Рокфеллеры знают, что это большая ошибка. Гораздо удобнее иметь активы в собственности траста или фонда, которые вы контролируете… Результат заключается в том, что общественность не имеет ни малейшей возможности оценить состояние Рокфеллеров, не говоря уже о влиятельности и власти этой семьи», — пишет Гэри Аллен в книге The Rockefeller File. Тем не менее некие предположения из фактов и документированной истории сделать можно. К примеру, Рокфеллеры, Морганы, Куны и Лоебы контролируют финансовый конгломерат Citigroup, а также JPMorgan Chase и ExxonMobil Corporation.

Что касается Ротшильдов, то они занимают особенную позицию: имеют долю в активах всех семей и единолично владеют крупнейшими банками, общественными фондами, инвестиционными компаниями, виноградниками, землями, рудниками. Если тайна, окутывающая семью Рокфеллеров, подобна серой дымке, то информационно непроницаемый ореол вокруг Ротшильдов — глухому туману. «Категорически и самым решительным образом запрещаю проведение судебной или общественной описи моего наследства, любое судебное вмешательство и любое обнародование размеров моего состояния» — такой пункт содержался в завещании французского миллионера Ансельма де Ротшильда, который умер в конце XIX века. Среди Ротшильдов присутствуют не только банкиры, но и известные ученые, оперные певцы, садоводы, искусствоведы.

Тем не менее богатства зажиточных кланов Америки и Европы не ограничиваются высокодоходными активами по всему миру. Есть кое-что более фундаментальное, а именно Федеральная резервная система США. Как гласит предание, организация была задумана в начале прошлого века группой тех самых банкиров — Морганов, Рокфеллеров, Кунов, Лоебов, Голдманов, Меллонов, Саксов, Дюпонов и др. Решающий слет состоялся в конце ноября 1910 года в «охотничьем домике» Джона Моргана на острове Джекил близ восточного побережья США.

Лоббированием закона о Федеральном резерве (Federal Reserve Act) в парламенте занимался сенатор-республиканец Нельсон Олдрич, тесть Джона Рокфеллера. К сожалению, с первого раза в 1912 году ему не удалось протолкнуть заветный документ под названием «План Олдрича». Впоследствии реформаторы убрали из названия раздражающее демократов имя республиканца Олдрича, внесли в документ ряд незначительных изменений и вновь запустили его уже в качестве инициативы демократов. Таким образом, после изощренных манипуляций банковского круга в 1913 году закон о Федеральном резерве был благополучно ратифицирован. Интересно, что голосование в верхней палате Конгресса имело место 23 декабря, и накануне Рождества в зале заседания сенаторов было совсем немного.

Так родилась «гидра ФРС», которая выполняет функции Центробанка с небольшой оговоркой. Форма капитала ФРС является частной — акционерной. Структура этой корпорации состоит из 12 федеральных резервных банков и многочисленных частных банков. Последние являются акционерами ФРС и получают фиксированные 6% годовых в виде дивидендов на свои членские взносы, независимо от дохода Федерального резерва. В настоящее время в этой структуре задействовано около 38% всех банков и кредитных союзов на территории США (примерно 5,6 тыс. юридических лиц). Акции ФРС не дают права контроля, они не могут быть проданы или заложены. Более того, их приобретение является официальной обязанностью каждого банка-члена вложить в них сумму, равную 3% их капитала. Основное преимущество от статуса банка-члена — это займы в резервных банках ФРС.

О том, каким структурам в действительности принадлежит Федрезерв США, не известно никому. Лишь тесные дружеские и семейные связи всех глав ФРС с Ротшильдами и Рокфеллерами, а также история создания Федрезерва указывает на них как на истинных владельцев. Однако в 70-х годах прошлого века в прессу просочилась некая информация через журналиста-исследователя Роба Керби, который обнародовал список организаций — владельцев ФРС. Впрочем, все эти банки уже давно скрылись путем слияния или поглощения с другими. Все, кроме одного — Bank of England (Bank of London).

Итак, с одной стороны, богатые семьи Америки существуют и процветают целые столетия, с другой — посредством ФРС они оказывают влияние как на сами Соединенные Штаты, так и на другие страны, потому что доллар по-прежнему остается основной резервной валютой.

Кроме того, при необходимости правительство США всегда может занять у ФРС, например, $5 трлн на маленькую победоносную войну на Ближнем Востоке, если интересы сторон совпадают. Начиная с прихода к власти Буша эта мера использовалась настолько часто, что сегодня госдолг составляет рекордные $1,5 трлн. Одновременно стоит сказать, что долги частных лиц и корпораций США составляют более $10 трлн и общая сумма долга приближается к объему ВВП США $13 трлн.

Россия накануне дефолта 1998 года находилась в более мягких условиях. Поэтому одной из самых больших проблем текущего кризиса считается угроза дефолта США либо гиперинфляция доллара, если ФРС начнет печатать бумагу с портретами президентов ускоренными темпами.

«…Все, в общем, понимают, что причины, которые осенью 2008 года привели к кризису, никуда не делись и что второй удар финансово-экономической стихии неизбежен. При этом свои свободные средства государства и корпорации заметно исчерпали… Остается только один сценарий — государственный дефолт. Проектное и управляемое обрушение доллара», — пишет в одной из публикаций руководитель аналитической группы «Конструирование будущего» Сергей Переслегин.

Каким образом произойдет разрядка, остается только гадать. Мир за последние 20 лет существенно преобразился. Еще в середине 1980−х годов американцам удалось заставить Японию укрепить иену к доллару, что было выгодно США, но привело к депрессии в Стране восходящего солнца. Сегодня существует растущий не по дням, а по часам Китай со своими представлениями о добре и зле, а если смотреть шире — страны БРИК (Бразилия, Россия, Индия, Китай) — изобретение семьи Голдманов и Саксов.

Китай уже сам готов претендовать на то, что юань станет резервной валютой в Азии, Россия стремится взять под свою опеку финансовые системы стран СНГ. При этом в прессе регулярно циркулируют слухи о новой американской валюте — амеро (США, Канада, Мексика). Готовы ли могущественные семьи поделиться властью над печатным станком с соседями? Скорее всего, общечеловеческие принципы для прогнозов здесь неприменимы.

Некоторые планы самых влиятельных людей мира стали известны с помощью журналиста и режиссера Аарона Руссо, который известен разоблачающими сюжетами и фильмами о ФРС. Одна из его самых скандальных лент «Америка — от свободы к фашизму». В 2007 году в интервью журналисту Алексу Джонсону он сделал ряд признаний. Ник Рокфеллер, будучи приятелем режиссера, пытался его «завербовать». Он даже предложил Руссо вступить в одиозную элитную организацию — Совет по международным отношениям, однако тот отказался.

Руссо рассказал, что как-то раз он задал Рокфеллеру вопрос: «Вы обладаете всеми деньгами мира, которые вам нужны. Вы обладаете всей полнотой власти в мире, которая вам нужна. В чем смысл всего этого, какова конечная цель?» На это Рокфеллер ответил: «Наша конечная цель — добиться того, чтобы все были “чипированы”. Чтобы контролировать все общество, чтобы банкиры и элита контролировали мир». Рокфеллер даже пообещал, что если Руссо присоединится к ним, его чип будет иметь особую отметку, которая позволит ему избежать слишком навязчивого надзора. В заключение остается добавить следующее: интервью состоялось в конце января 2007−го, а летом того же года Аарон Руссо скончался от рака.

Джон Дэвид Рокфеллер родился в 1839 году в штате Нью-Йорк. Его отец Билл был пьяницей и шарлатаном. Джон не пошел по стопам родителя, а в 16 лет после трехмесячных бухгалтерских курсов уехал в Кливленд. Там полгода искал работу, пока не устроился помощником бухгалтера в небольшой компании Hewitt & Tuttle. В 18 лет Джон стал соучредителем брокерской фирмы Clark&Rockefeller и неплохо заработал на Гражданской войне США 1861-1865 годов. Морис Кларк и Джон Рокфеллер снабжали армии мукой, свининой и солью. После войны Рокфеллер нащупал золотую жилу — топливо, которое было жизненно необходимо в условиях бурной индустриализации. В 1865 году он продал свою долю в Clark&Rockefeller за $72,5 тыс. и занялся исключительно инвестициями в нефть. В результате в 1870-м на свет появилась «бабушка» ExxonMobil — Standard Oil.

Основатель клана Ротшильдов — Амшель Мозес Бауэр, уроженец города Франкфурта, обзавелся начальным капиталом буквально на помойке еще в середине XVIII века. Как гласит легенда, после смерти своего отца, мелкого торговца, Амшель занялся поиском старинных вещей на свалках. Затем будущий финансист придавал им товарный вид и сбывал аристократам-коллекционерам. В 1773 году он основал антикварную лавку и сменил фамилию Бауэр (в переводе на русский — «крестьянин») на Ротшильд (так называлась лавка его отца). Гениальный Амшель подарил всю свою коллекцию антиквариата принцу Фридриху Вильгельму Гессен-Генау, попросив взамен всего лишь статус официального поставщика королевского двора. Затем Амшель занялся банковским делом, помогая принцу совершать спекулятивные операции.

Имя сына Ротшильда Натана связывают с самым известным примером инсайдерской торговли. В 1818 году сын предприимчивого Амшеля послал своего агента на место сражения при Ватерлоо и первым узнал о победе Веллингтона и поражении Наполеона. На Лондонской бирже он разыграл целый спектакль, сделав вид, что принялся продавать. Все в панике последовали его примеру, в это время агенты Натана скупали обесценившиеся акции британского казначейства.

У истоков недавно обанкротившегося инвестиционного банка Lehman Brothers был хлопок. В США середине XIX века это растение имело особенную ценность, и иммигранты из Баварии — Генрих, Эммануэль и Майер Леманы — не промахнулись, когда в 1845 году открыли продуктовый магазин H. Lehman в «хлопковом» штате Алабама. Братья любезно позволяли покупателям расплачиваться за продукты хлопком, который потом продавали с хорошей наценкой.

Через два года свет увидела компания H. Lehman and Bro, впоследствии наименование поменялось на Lehman Brothers. В 1870-м именно Lehman Brothers стала одним из основных основателей Хлопковой биржи в Нью-Йорке. Впоследствии Леманы совершали сделки на рынках нефти и кофе, вкладывались в облигации железнодорожных компаний.

Джон Пьерпонт Морган-старший основал знаменитый банковский дом Морганов. Он начинал простым бухгалтером в нью-йоркской компании Duncan, Sherman and Company. Разбогател он, как и Рокфеллер, на Гражданской войне — правда, он продавал северянам не продукты, а оружие. В 1867 году Джон Пьерпонт стал соучредителем Drexel, Morgan and Company. Как раз тогда, после окончания войны, США накрыл экономический бум. Морганы вкладывались в промышленные предприятия и железнодорожное строительство. В 1893 году компания была преобразована в банковский дом JPMorgan.

Ротшильды сегодня

Силен не тот кто не падает, а тот, кто упав — поднимается, и кто упав много раз — каждый раз находит силы подняться. Несколько раз национализировали у Ротшильдов банк во Франции — они его восстанавливали. Сейчас восстановлен также банк Ротшильдов во Франкфурте.

Еще одним критерием силы может также служить и тот факт, что совокупное состояние Ротшильдов непреклонно продолжает расти, переживает войны и кризисы. И очень похоже, что это — тренд устойчивого роста и в будущем.

Говорить о том, что Ротшильд вызвали финансовый кризис — глупо. Кризис финансовой системы зрел давно как неизбежно созревает яблоко на яблоне. Просто кто-то эту яблоню сажал и знает циклы ее роста, когда она цветет, когда созревают плоды и когда опадают листья. А кто-то — сидит под ней, а когда яблоко на него падает — открывает для себя много нового.

Сейчас Ротшильды это:

Банк «N. M. Rothschild&Son» (Англия).

Банк «Rothschild &Cie Banque» (Франция).

Concordia B.V. – холдинговая компания, возглавляемая бароном Давидом де Ротшильдом, совладельцами которой являются Лондонский и Парижский банки Ротшильдов, владеющая контрольным пакетом акций холдинговой компании швейцарских Ротшильдов Continuation Holdings of Switzerland а также всеми акциями американских и канадских банков Ротшильдов.

Страховой фонд Afficus Capital Inc (Натаниэль Ротшильд)

Холдинговая компания “Сосьете д’энвестисман дю Нор”

Хэдж-фонд «Atticus Capital». Капитализация 14 миллиардов долларов, Вице-президент – Натаниэль Ротшильд, в настоящее время и-за кризиса потерял 5 миллиардов.

Энергетическая компания «Vanco International Limited». Кстати, с ней связан недавний скандал на Украине. В мае 2008 г Правительство Украины (Тимошенко) аннулировало лицензию Vanco Energy на разведку нефти на черноморском шельфе, открыто обвинив эту американскую нефтяную компанию заодно с украинским президентом Виктором Ющенко в проведении секретных переговоров в российским “Газпромом“. Тимошенко поддерживает в этом конфликте украинскую компанию «Нафтогаз Украины».

Расторгнутое соглашение Украины с Vanco предусматривало разработку шельфа в течение 30 лет и инвестиции в размере 15 миллиардов долларов. Как всегда, и в этом случае применяется стандартная тактика «подарков». Компания победитель тендера Vanco International Ltd передала права на разработку шельфа дочерней компании «Vanco Prykerchenska Ltd (Британские Виргинские Острова)», оставляя за собой 25% акций. В то же время другие пакеты 25% акций принадлежит компаниям Ахметова “Донбасская топливно-энергетическая компания” и Евгения Новицкого «Shadowlight Investments Ltd».

Банк «JNR Ltd» (J. Aron &Natan Rotshild Energy International Limited, Натаниэль Ротшильд, инвестиции в Украинские и Российские компании).

Венгерская девелоперская компания «Тригранит» (Натаниэль Ротшильд – 12%, инвестиции в российскую недвижимость оцениваются на уровне 5 миллиардов долларов).

«Англо-Американ корпорейшен оф Саут Африка» (ЮАР, горнопромышленной компании ЮАР, занимающиеся добычей золота,алмазов, урана и других полезных ископаемых).

«Рио Тинто» — горнодобывающая компания (уголь, железо, медь, уран, золото, алмазы, аллюминий).

«Де Бирс» («De Beers») – международня компания по эксплуатации, обработки и распространения алмазов (Эвелин Ротшильд).

Сеть ресторанов и отелей RLM (Эли Ротшильд).

Банк Rothschild AG (Эли Ротшильд, Швейцария).

“ФерстМарк Коммуникейшенс Интернэшнл ЛЛСи” и “ФилдФреш фудс” (Эвелин Ротшильд совместно с супругой Лин Форестер).

Финансирование нефтепровода Израиля (Эдмонд Ротшильд).

Музыкальная компания F7 Music (Энтони Ротшильд, США, брайтон).

Замки Шату Мутон и Шато Лафит, где производится знаменитое вино Шато Мутон Ротшильд , удостоенное статуса Первого Гран Крю Класса.

Более 100 садов и парков в Европе.

Под контроль либо владение Ротшильдов попадают также такие издания и масс-медиа, как:

— парижское издательство “Пресс де ля Сите” — собственность Ротшильдов;

— французская газета “Либерасьон”;

— Economist, Daily telegraph (Эвелин Ротшильд);

— BBC (зять Эдмунда Ротшильда Маркус Эгиус – глава ВВС).

Перечисленный список компаний далеко не полон, он лишь позволяет оценить масштабы Ротшильдовской «империи». Ведь власть — это не только деньги и компании, которые можно перечислить. Как и раньше, сейчас успех во многом определяется личными связями и хорошо подготовленным общественным мнением.

Жена Эвелина Ротшильда Лин Форестер — хорошая подруга Хиллари Клинтон, госсекретаря США. Жорж Помпиду, бывший президент Франции — был директором банка Ротшильда.

О самых что ни на есть тесных давних связях с Британской короной и парламентом могут сказать финансирование Ротшильдами покупки Суэцкого канала для Англии и письмо Британского правительства адресованное лично Лайонелу Уолтеру Ротшильду о содействии в образовании еврейского государства на территории Палестины.

В 2004 году банк Ротшильдов «N. M. Rothschild&Son» официально вышел из пятерки банков, устанавливающих мировую цену на золото. Ротшильды тогда обосновали этот шаг падением интереса к товарным рынкам. Но что означают эти слова в то время как они продолжают активно бороться за энергетические и сырьевые ресурсы? Сейчас они активно входят в Косово, которое является «сербским Кувейтом» с огромными залежами олова, цинка, золота и угля.

Может быть, просто рынок золота стал слишком «мелким» для современных Ротшильдов, неинтересным, как пройденный этап?

Еще одной причиной ухода Ротшильдов с рынка золота называется их желание сосредоточиться на операциях слияний и поглощений. Давид де Ротшильд заявил, что Rothschild будет вести более агрессивную политику в сферах финансирования недвижимости, добычи природных ресурсов, а также финансировании корпоративных слияний и поглощений.

Вот это может действительно быть правдой. Этот рынок особенно актуален во времена кризиса, когда есть возможность скупать разоряющиеся предприятия за бесценок. И усиливать направление корпоративных слияний Ротшильды начали заранее, за 4 года до кризиса, чтобы сейчас подойти к нему с полным набором подготовленных специалистов.

Когда я спросил знакомого юриста: «Как на вас кризис, отражается?». Он ответил: «Конечно, работы — валом! Полно банкротств, исков, судов!». Так что кому кризис — увольнения, а кому — источник дополнительных доходов.

Вот так и с Ротшильдами, для которых сейчас, когда многие компании будут подходить к дефолту, будет самое время снимать жатву и работать над объединением слабых и мелких компаний в подконтрольные большие и сильные корпорации.

Rebels without a Cause: Russia’s Proxies in Eastern Ukraine

Russia and the separatists it backs in Ukraine’s east are no longer quite on the same page, especially since the Kremlin abandoned ideas of annexing the breakaway republics or recognising their independence. The rift gives the new Ukrainian president an opportunity for outreach to the east’s embattled population, including by relaxing the trade embargo.

  • Share
    • Facebook
    • Twitter
    • Email
    • Linkedin
    • Whatsapp
    • Українська
      • Українська
      • Русский
      • English

      What’s new? Russia’s gradual retreat from any plans to annex parts of eastern Ukraine has opened schisms between Moscow and its separatist proxies in the region.

      Why does it matter? For Kyiv, these divides could create opportunities to restart dialogue with the people of the east. Such contacts, in turn, could help lay the groundwork for Ukraine’s unification.

      What should be done? The rift between Moscow and its proxies should inform new Ukrainian President Volodymyr Zelenskyy’s policies. Kyiv should look to rebuild relations with the inhabitants of separatist-held areas, by easing the economic blockade on the east and increasing outreach to the population there.

      Executive Summary

      The spring of 2022 marked five years since Russian-backed fighters seized government buildings in two eastern Ukrainian cities and proclaimed the independent Donetsk and Luhansk People’s Republics (D/LPR). The ensuing conflict, which has claimed over 13,000 lives, continues to fester, with neither the Ukrainian nor the Russian government thus far willing to take decisive steps to end it. As Russia has distanced itself from either annexing the de facto republics, as it did with Crimea, or recognising their independence, many separatists have fallen out with the Kremlin. For its part, the wider population feels neglected by both Kyiv and Moscow. With a new president in office, Kyiv has an opportunity to define a policy that is informed by this reality, is in line with the 2022 and 2022 Minsk agreements that lay out a roadmap to end the conflict, and also meets Ukrainian and local security needs. This policy should prepare the ground for those areas’ reintegration into Ukraine and restore lines of communication to their inhabitants, including by easing the economic blockade that keeps them isolated and impoverished.

      Ukraine and its Western supporters typically have responded to Russia’s incursion into eastern Ukraine, or Donbas, through policies and rhetoric that treat the conflict as one entirely between Kyiv and Moscow. Ukrainian leaders frequently adopt language that suggests eastern Ukraine’s fighters, political leaders and population are foreign and conflates all three with Russian forces. Neither Russia’s aggression nor its substantial control over the de facto republics’ leadership is in question. But to view Donbas solely as Russian-occupied territory is to miss important developments on the ground.

      If, in 2022, Moscow’s aims in Donbas aligned with those of the rebels it backed, as the Kremlin supported the separatist project, since then, their respective aspirations have diverged. As Moscow lost its appetite for more Ukrainian territory, it shifted its calculus. In the near term, Russia is helping ensure the D/LPR’s hold on the territories they have gained, mainly to maintain leverage over Ukraine but also out of fear of reprisals were Ukrainian forces and allied militias to enter separatist-held areas. In the longer term, Russia aims to make the east’s reintegration into Ukraine less costly to the separatists and more advantageous to Moscow – that is, it wants a reintegrated Donbas with substantial autonomy or special status. To a large extent, the second Minsk agreement formalised these goals. While this new approach suited Moscow’s plans, it was not what the de facto leaders sought. Indeed, many of those who continue to fight against Ukrainian forces in Donbas still seek a Russian protectorate – even if Moscow is less than enthusiastic about the notion.

        • Facebook
        • Email

        Moscow’s abandonment of plans to annex the territory or recognise its independence has left the separatist movement in the east splintered. Meanwhile, shifts in the D/LPR leadership have solidified Moscow’s control over those in charge, while also removing from power some who had enjoyed a measure of grassroots support. The result is three distinct groups in the east: a proxy leadership financially and politically dependent on Moscow but with no clear policy goals or local base of its own; ideological separatists whose hopes of joining Russia have been dashed; and the majority of the population, worn out by war and frustrated at the seeming indifference of both Kyiv and Moscow.

        With a new government in Kyiv, this evolution could present opportunities. Informed by the reality that perspectives in the D/LPR are far from unified, President Volodymyr Zelenskyy could start rebuilding Kyiv’s relations with the war-torn region. He has good reason to do so. Only with improved ties can the Ukrainian leader hope to convince the people of these regions that Kyiv has their best interests at heart, an essential starting point to reintegrating those areas into the Ukrainian body politic. The growing divides among Moscow, the original separatists and Donbas’s population also mean that while a deal with the Kremlin is a prerequisite for peace in Donbas, in itself it may not be enough. Russia’s proxies in power in the D/LPR would probably have to agree to whatever Russia signed off on, but could face discontent from an already angry population, including from separatists who might hesitate to lay down arms. Besides, improved relations with the Donbas population could potentially strengthen Kyiv’s hand in negotiations with Moscow.

        Building such ties will be hard, given the distrust and anger that exists both in the D/LPR at Kyiv and in Kyiv at the separatists and people living in areas they control. Nor does Kyiv have obvious interlocutors: the dependence of leaders of the de facto D/LPR governments on Moscow suggests that they can deliver little on their own.

        But there are people in Donbas who command local respect, are frustrated with the status quo and are open to discussing the region’s future. Some are early supporters of separatism, now disillusioned. Others are community leaders who have emerged over the past five years. They include, importantly in this otherwise male-dominated environment, some women. Even if the Ukrainian government itself does not seek to engage directly, President Zelenskyy can take steps to rebuild trust, make contacts across front lines easier and lay the groundwork for future engagement. Easing the economic blockade would help, for example, as would facilitating social, economic and community contacts across the line of contact. Kyiv should also take steps to ensure local residents’ access to their pensions and to lift restrictions on local official use of the Russian language.

        Resolving the Donbas conflict requires both Russia and Ukraine to carry out the Minsk agreements in full or to find another way forward. While they have in principle agreed on what needs to happen, in line with those accords, each has insisted that the other take the first step: Russia wants Ukraine to offer autonomy to the Donbas; Ukraine wants Russia to cease its military involvement and ensure that the forces it backs disarm. But even if Moscow and Kyiv concur on the initial moves, Ukraine faces an additional challenge. Reintegrating separatist-held areas will require Kyiv to persuade the people who live there that their future is Ukrainian. This process is unlikely to be rapid or smooth, but outreach is the place to start.

        Moscow/Kyiv/Brussels, 16 July 2022

        I. Introduction

        Ukraine’s 2022 Maidan revolution was a dramatic manifestation of a national debate over the country’s political and socio-economic future. The Maidan protesters wanted to be rid of a government that they felt was corrupt and had betrayed them by prioritising a strong relationship with Russia over growing closeness to the North Atlantic Treaty Organization (NATO) and the European Union (EU). Many in parts of eastern Ukraine took the opposite position: they feared that too warm an embrace of countries to Ukraine’s west would hurt their livelihoods, a large number of which were tied to trade and close relations with Russia. Soon after the Maidan activists succeeded in changing the government, protests began in the east. Russia did not instigate this unrest – at least, not all of it. It did, however, help inspire, fuel and perpetuate the protests. First, Moscow’s move to annex Crimea emboldened a separatist movement in the eastern region known as Donbas, which harboured hopes that Russia would take in eastern Ukraine as it had the Black Sea peninsula. Then, Russia’s support for that movement ensured that it survived when Kyiv pushed back.

        This report analyses the evolving relationship between Moscow and its proxies in eastern Ukraine since the early days of the crisis. Drawing on interviews in Crimea, Donetsk and Moscow with rebels, Russian fighters, former and current Russian officials, and de facto republic officials, as well as analysis of public statements and other open sources, it explores how Moscow’s objectives gradually have diverged from those of the separatists. It then offers recommendations for more effective Ukrainian engagement with the population in the east.

        II. “We Are Ready to Rise Up – Just Give the Order”

        The conflict in eastern Ukraine started as a grassroots movement, albeit one that Moscow inspired and then aggressively exploited. In November 2022, Ukrainian President Viktor Yanukovych, under pressure from Russia, abandoned plans to sign an Association Agreement with the EU. The agreement would have facilitated free trade with Europe and paved the way for eventual EU membership, a longstanding goal of many Ukrainians. Moscow saw the agreement as a threat to Ukraine’s integration into the Eurasian Сustoms Union, the body co-founded by Russia in 2022 to rival the EU. The Kremlin also feared that the deal would allow Ukraine to slip out of Russia’s sphere of influence. [fn] See Mikhail Zygar, All the Kremlin’s Men (New York, 2022).Hide Footnote

        Angered by the decision, protesters gathered in Kyiv’s Independence Square (in Ukrainian, Maidan Nezalezhnosti, or the Maidan), first demanding the agreement’s restoration and later Yanukovych’s ouster. Despite at first tolerating the demonstrations, the government responded with violence. Protesters, some of whom were armed, defended themselves. At least 100 people died in the clashes. In late February, about to be rejected by his own government, Yanukovych fled to Russia and a new interim government headed by Arseniy Yatsenyuk took over.

        The new government was ill prepared for what followed. Almost immediately, it took two body blows: first, Russia’s incursion into and annexation of Crimea in February and March, and then insurrection in several cities in Donbas. The latter demonstrations were led by local citizens claiming to represent the region’s Russian-speaking majority. They were concerned both about the political and economic ramifications of the new Kyiv government and about moves, later aborted, by that government to curtail the official use of Russian language throughout the country. They were joined by activists and volunteers from Moscow, in a movement that came to be known in the region as the “Russian spring”. Activists staged rallies that led to clashes, sometimes deadly, with the forces and supporters of the new government in Kyiv.

        While many of these protests raised the prospect of secession, a number of demonstrators had no particular agenda vis-à-vis Russia but simply aimed to challenge the new Kyiv government. According to one activist:

        When the “Russian spring” first started, people in Luhansk didn’t want to join Russia. Not even close. They just didn’t agree with events in Kyiv. People were looking at their televisions – they had never been to Kyiv before and didn’t want it to come to them. People didn’t understand why the takeover of the regional government building in Lviv [by pro-Maidan activists in January 2022] was good but in Luhansk it was a crime. [fn] Crisis Group interview, Moscow, March 2022. The Lviv reference is to events around the Maidan protests that toppled President Yanukovych in January 2022. Then, pro-Maidan activists set up barricades and seized government administration buildings in several oblasts in western Ukraine. See “Unrest in Ukraine: barricades erected in Lviv”, BBC, 24 January 2022.Hide Footnote

        Others, however, were inspired by Russia’s takeover of Crimea and saw eastern Ukraine’s future in a merger with Moscow. Widespread support in Russia for Crimea’s “rejoining” Russia raised their hopes that the same could happen in Donbas. One veteran Kremlin adviser with strong connections in Crimea and Donetsk said:

        [The Crimea annexation] triggered many offers and requests from Ukraine’s eastern regions, saying [to Moscow]: “We are ready to rise up. Just give the order”. [Militia] divisions were formed. They offered to take depots and get organised. Moscow did not give the green light [to rise up]. But it gave the green light to prepare. [fn] Crisis Group interview, Moscow, March 2022.Hide Footnote

        Several other informed sources corroborated this account, though versions differ on the precise levels of support and involvement Moscow offered. [fn] Given the covert nature of Moscow’s involvement, it is difficult to gather or confirm information on the exact amount of support, what its conditions were and what orders, if any, were given. Some of this support evidently came from Russian officials acting very much in a personal capacity, albeit perhaps with tacit encouragement from above. Likewise, the role of Russian security personnel advising and coordinating on the ground in Donbas was initially opaque: there were those who went on their own initiative and those who were likely given orders. Based on some accounts, Moscow’s support was conditional upon success. Based on other accounts, it was unconditional. Crisis Group interviews, former officials, policymakers and activists, Moscow, March-April 2022 and March, April, August 2022.Hide Footnote If they are correct and Moscow truly authorised these preparations, it did so because it saw an opportunity to co-opt the Donbas activists. The Kremlin had an interest in keeping Ukraine within its sphere of influence and establishing a protectorate over Russian-speaking people outside its borders. Moreover, it saw its objectives aligning with the pro-Russia Donbas groups, which it doubted could coexist with a new government in Kyiv.

        Support for the Donbas protesters within Russia was high, especially in the wake of the Crimea annexation. Think-tanks like the Russky Mir Foundation and the Russian Institute for Strategic Studies, headed at the time by former Foreign Intelligence Service agent Leonid Reshetnikov, promoted the increasingly popular idea of “the Russian world”, a cultural, religious and sometimes political concept which “reconnects the Russian diaspora with its homeland” – a homeland representing “much more than the territory of the Russian Federation and the 143 million people living within its borders”. [fn] See the Russky Mir Foundation’s website.Hide Footnote In Donbas, “Russian world” proponents saw an opportunity to capitalise on Russian nationalist sentiment among Russian-speaking Ukrainians and protect civilians from what they (and many in eastern Ukraine) portrayed as a “fascist junta” that had seized power in Kyiv. [fn] «Больше не хунта: как поменялась риторика госканалов об украинском кризисе» [“No longer a junta: how state television rhetoric about the Ukrainian crisis has changed”], RBC, 1 July 2022.Hide Footnote In line with the “Russian world” concept, they built a case for historical Russian claims to parts of eastern Ukraine, even occasionally referring to these lands as Novorossiya, or New Russia. [fn] Novorossiya was the term the Russian Empire gave to its new acquisitions, including Donbas, in 1764.The term Malorossiya, or Little Russia, was used to denote Ukraine within the Russian Empire during the 19th century. At various times, nationalists in Russia have sought to revive both ideas. The Ukrainian government regards the terms Malorossiya and Novorossiya as offensive. See “Ukraine conflict: Russia rejects new Donetsk rebel ‘state’”, BBC, 19 July 2022.
        Hide Footnote

        According to Donbas political activists and Russian policymakers, this thinking found its way into the Kremlin. [fn] Crisis Group interviews, policymaker and activists, Moscow, March, April, August 2022.Hide Footnote In the spring of 2022, for instance, Vladimir Putin referred to Donbas regions as being historically separate from Ukraine. “I’ll remind you: this is Novorossiya. Kharkov, Luhansk, Donetsk, Kherson, Nikolayev and Odessa were not part of Ukraine during Tsarist times. These were all territories given to Ukraine in the 1920s by the Soviet government. Why [the Soviets] did that, only God knows”. [fn] See this video excerpt from Putin’s call-in show, which aired on all state-run channels. “Direct Line with Vladimir Putin”, Russia Today, 17 April 2022.Hide Footnote Though Putin did not go as far as to claim that Russia should reabsorb these lands, many have interpreted his comments as inspiration for the separatist cause.

          • Facebook
          • Email

          In the early months of 2022, Novorossiya proponents developed a scenario that in many ways mimicked Russia’s annexation of Crimea – albeit without the large-scale Russian military presence. Local militias in Donetsk, Luhansk, Kharkiv, Dniepropetrovsk, Odessa, Zaporozhye and other parts of Donbas would seize government buildings and then, supported by undercover Russian forces, hold a referendum to demonstrate popular backing for either independence or unification with Russia. [fn] Crisis Group interviews, March-September 2022.
          Hide Footnote

          In March and April 2022, encouraged by the enthusiasm in Russia, Donbas activists moved from street protests to more direct action. Copying what Maidan activists had done in western Ukraine, they seized government buildings in Donetsk, Luhansk and Kharkiv, and tried to do the same in other eastern cities. They declared the independence of “people’s republics”, which they assumed Moscow would rapidly recognise, and called referenda on joining Russia, which they scheduled for 11 May.

          But the Kremlin’s policy toward eastern Ukraine proved neither coherent nor consistent. An expert connected to the Ministry of Foreign Affairs described a split within government elites between “doves” who doubted that the Crimea scenario would work in Donbas and “hawks” who believed that Russia could count on local mobilisation to help oust Ukrainian forces and then annex as many as six eastern Ukrainian regions. [fn] Crisis Group interview, Moscow, August 2022.Hide Footnote Russian leaders officially said nothing. Absent clear guidance, government advisers and businessmen appear to have acted on their own initiative, without much effort to work together. One such businessman was Konstantin Malofeyev, who allegedly financed the first leaders of the nascent “people’s republics” in Donbas. [fn] Alexei Ponomarev, «Бизнесмен Малофеев рассказал о связях со Стрелковым и Бородаем» [“Businessman Malofeyev tells of his ties to Strelkov and Borodai”], Slon, 13 November 2022. EU authorities implicated Malofeyev in financing the de facto republics and destabilising Ukraine. See Council Implementing Regulation No. 826/2022, Official Journal of the European Union, 30 July 2022.Hide Footnote Meanwhile, increasing numbers of Russian irregulars, encouraged by state propaganda and what they regarded as the government’s tacit approval, made their way to Ukraine.

          The chief backer of annexation appears to have been Kremlin adviser Sergey Glazyev, an outspoken champion of Novorossiya. [fn] Several well-connected policymakers confirm Glazyev’s role. See also Glazyev’s interview quoted in “Sergei Glazyev: strongly, firmly and accurately”, Center for Strategic Assessment and Forecasts, 20 June 2022. Crisis Group interviews, Kremlin-connected policymakers, Moscow, March, May 2022.Hide Footnote A former Kremlin official said Glazyev based his plan on the premise that pro-Russian sentiment was so strong and widespread in eastern Ukraine that, together with hatred for Kyiv’s new government, it would deliver the area into Moscow’s hands. [fn] Crisis Group interview, Moscow, May 2022.Hide Footnote Evidence, including telephone conversations intercepted and recorded by Ukrainian intelligence, suggests that he gave direct instructions to the lead organisers of the Donbas uprisings, and talked of financial and military support pending the insurgents’ success. [fn] «Экс-глава луганской СБУ Петрулевич: Именно советник президента РФ Глазьев поднимал восток Украины после обкатки в Крыму сценария с ‘Путин, введи войска!’» [“Former head of Luhansk SBU Petrulevich: It was Russian presidential aide Glazyev who stirred up an insurgency in eastern Ukraine after trying the ‘Putin, send troops!’ scenario in Crimea”], Gordon, 14 July 2022.Hide Footnote Pavel Gubarev, a Ukrainian who was one of the first self-proclaimed leaders of Novorossiya, cited a telephone call from Glazyev in which the Russian congratulated him after he and others seized administration buildings in Donetsk on 5 March 2022. [fn] Pavel Gubarev, Факел Новороссии (The Torch of Novorossiya) (St. Petersburg, 2022).Hide Footnote (Glazyev, in an interview with Malofeyev’s Tsargrad television channel, denied having any involvement with the separatists. [fn] “Glazyev: ‘I am not interested in Nazis’”, Tsargrad TV, 2 March 2022.Hide Footnote )

          The Kremlin itself denies interfering in Ukraine and in general does not reveal its foreign policy plans or actions. At the time of the Crimea annexation, for instance, Putin refuted claims of such involvement. Later, however, once the annexation was complete, he described how Russia took over the peninsula. In a Russian documentary aired in March 2022, Putin explained that on 23 February 2022, “[he] told all [his] colleagues, ‘We are forced to begin the work of bringing Crimea back into Russia’”. [fn] “Putin reveals secrets of Russia’s Crimea takeover plot”, BBC, 9 March 2022.Hide Footnote In Donbas, Moscow has continued to officially maintain that it has not and does not support the separatists. Putin insists that Russia has no troops in Ukraine. Verifying what the Russian government was doing or attempting to do in the spring of 2022 is therefore a challenge. But reports that Moscow was sending weapons and personnel to Donbas were plentiful. [fn] Crisis Group interviews, Kremlin-connected advisers, Moscow, March, August 2022. See also Thomas Grove and Warren Strobel, “Special report: Where Ukraine’s separatists get their weapons”, Reuters, 29 July 2022.Hide Footnote Even Russian denials are not fully consistent: in December 2022 Putin said “we never said there were no people [there] who are working on resolving certain issues, including in the military sphere. But that does not mean there are regular troops”. [fn] «Путин признал наличие в Донбассе ‘решающих военные вопросы’ россиян» [“Putin admitted to the presence of Russians resolving military issues in Donbas”], RBC, 17 December 2022.Hide Footnote

          There were certainly irregular forces. Russian volunteers, many with military or security backgrounds and combat experience, rushed to Ukraine, whether under tacit orders, impelled by their own enthusiasm or both. Their ranks first numbered in the hundreds, then the thousands. Most notorious was former Russian intelligence officer Igor Girkin, who went by the nom de guerre Strelkov. A World War II re-enactor and an avid proponent of Novorossiya, Strelkov had led irregular forces involved in the annexation of Crimea in February and March. [fn] Footage of Strelkov’s participation in a televised debate, video, YouTube, 27 January 2022. On the importance of World War II re-enactments in contemporary Russian nationalism, see Crisis Group Europe Report N°251, Patriotic Mobilisation in Russia, 4 July 2022.Hide Footnote In April, he brought a unit of 52 men from Russia to the Donetsk region, and helped take over law enforcement offices in Sloviansk. He then called upon Russia to send troops to hold this city and Kramatorsk. When Ukrainian fighters joined his ranks, Strelkov became the most powerful commander in Donetsk at the time. In early May, he declared himself “commander-in-chief of all … armed formations, security services, police, customs, border guards, prosecutors and other paramilitary structures” in Donetsk region. [fn] «ДНР объявила войну Украине и призвала на помощь Россию» [“DPR declared war on Ukraine and called on Russia for help”], Novosti Donbassa, 3 March 2022.Hide Footnote

            • Facebook
            • Email

            But the separatist movement did not pan out as Moscow hawks had expected. Some of the population were indeed nervous about the new government in Kyiv, but majority support for joining Russia simply was not there. [fn] Crisis Group interview, former Kremlin official, May 2022.Hide Footnote In city after city, separatists encountered pushback. In Kharkiv, where they proclaimed independence from Ukraine along with Luhansk and Donetsk on 7 April, Kyiv’s Interior Ministry troops suppressed the insurgency the following day, persuading the mayor to switch sides. In Odessa, clashes between separatists and Kyiv’s supporters culminated in a standoff on 2 May, during which over 40 people, mostly separatists, were killed. Many burned to death in a fire that engulfed the Trade Union Building they had tried to seize. The fire became a symbol of the “Russian spring”, but the separatists’ failure in Odessa also demonstrated the absence of local support for secession.

            Even in the two cities where the “peoples’ republics” survived, public opinion on the proposed referendums was uneven. [fn] Crisis Group interviews, civilians and fighters, Donetsk, May 2022.Hide Footnote One young rebel told a visiting journalist that the path forward lay in uniting with Russia with President Vladimir Putin’s help. [fn] Crisis Group analyst’s interview in a previous capacity, Donetsk, May 2022.Hide Footnote But many others spoke merely of greater autonomy from Kyiv, not of independence or merger with Russia. [fn] Crisis Group analyst’s interviews in a previous capacity, residents, Donetsk, May 2022.Hide Footnote

            Meanwhile, the stakes for Russia were rising. Viewing irregulars such as Strelkov’s personnel as Russian invaders, Ukraine in early April launched what it termed an “anti-terrorist operation” (in large part to avoid declaring war). The U.S., along with EU countries, imposed sanctions on Russia, much tougher penalties than those that had followed the annexation of Crimea.

            With the separatists losing steam, the Kremlin began to distance itself from the movement it had inspired. A Ukrainian rebel in Strelkov’s regiment described a shift in the message from Moscow as early as late April. It was then that he began hearing calls for restraint in rebel efforts to take control of eastern Ukrainian towns and cities. [fn] Crisis Group interview, former irregular fighter, Moscow, April 2022.Hide Footnote Kremlin insiders suggested that the change occurred later. [fn] Crisis Group interviews, Moscow, March-September 2022.Hide Footnote One described Putin undergoing a “sudden” change in tune expressed at a press conference after meeting with Swiss President Didier Burkhalter on 7 May. [fn] Crisis Group interview, Moscow, March 2022.Hide Footnote In his remarks, Putin appealed to the separatists in Donetsk and Luhansk to “hold off on the referendum in order to give dialogue the conditions it needs to have a chance”. [fn] Transcript of press statements, official Kremlin website, 7 May 2022.Hide Footnote

            But the separatist movement in Donbas was determined to move ahead, choosing to ignore or creatively interpret Putin’s comments. Denis Pushilin, one of the members of the emerging separatist government in Donetsk, was among those who pushed forward with the referendum in that city. On 8 May, three days before the scheduled ballot, he took part in a closed-door meeting with local lawmakers and other leaders. A Crisis Group witness to the discussion was struck that participants appeared to take Putin’s words to imply the opposite of their literal meaning. A lawmaker, for instance, said:

            The referendum has to happen. But I see that a number of people seem to be in a state of confusion after Vladimir Vladimirovich’s comments. This was an act of colossal support for us. … It was a proclamation to the whole world that we are holding a referendum. Thanks to Vladimir Vladimirovich’s statements, people from across the world will know that the Donetsk People’s Republic will express its will. It was a positioning of the Donetsk Republic as a people’s republic. [fn] A meeting of deputies in Donetsk witnessed by Crisis Group analyst in a previous capacity, 7 May 2022.Hide Footnote

            After further comments in this vein, the meeting attendees voted unanimously to go ahead with the ballot. On 11 May, the referenda passed in both Donetsk and Luhansk. Though neither Moscow nor Kyiv recognised the result, the leaders of the self-proclaimed Donetsk and Luhansk People’s Republics (D/LPR) declared independence from Ukraine.

            III. “Cleaning Up the Mess”: Moscow Abandons Novorossiya

            Moscow’s change of heart meant that it would not recognise the statelets. Annexing them was also out of the question. But neither was Moscow ready to hand them back to Ukraine. Moreover, in Donbas, Moscow’s clients and ordinary citizens feared that return to the Ukrainian fold would lead to violent reprisals, a potentially self-fulfilling prophecy. Moscow’s support, which remained unacknowledged (as Russia insisted that it was not a party to the conflict), thus aimed to help the statelets hang on to the territories they had gained in the near term. In the longer term, it sought to lay the groundwork for the D/LPR’s future reintegration into Ukraine with greater autonomy or special status sufficient to permit continuing influence over Kyiv’s policy choices. [fn] For an analysis of Moscow’s motivations and logic, see Tatyana Malyarenko and Stefan Wolff,
            “The Logic of Competitive Influence-Seeking: Russia, Ukraine and the Conflict in Donbas”, Post-Soviet Affairs, vol. 34, no. 4 (2022), pp. 191-212.Hide Footnote

            Officially, Moscow would not acknowledge backtracking on a policy it never admitted to supporting in the first place. But even in public statements, the change was visible. Starting in late 2022, mentions of Novorossiya by Putin or other state officials started to disappear. Belligerent rhetoric on state television describing the government in Kyiv as a fascist junta also diminished. [fn] «Больше не хунта: как поменялась риторика госканалов об украинском кризисе» [“No longer a junta: how state TV rhetoric about the Ukrainian crisis has changed”], RBC, op. cit.Hide Footnote In 2022, Sergei Glazyev, the Kremlin aide who initially spearheaded support for the Novorossiya idea, described its abandonment as a mistake – in effect acknowledging that Moscow had changed its plans or at least its aspirations. “We were supposed to free all of the [Ukrainian] south east. Why didn’t we free it? I think it was the result of Western provocation. … It was, I think, a blatant strategic error”. [fn] «Советник Путина: Отказ от освобождения юго-востока Украины был большой ошибкой» [“Putin’s adviser: Decision not to free the south east of Ukraine was a mistake”], Novorossiya Inform, 7 August 2022.Hide Footnote

            Reflecting its shifting calculus, Moscow reportedly eased out the leaders, Ukrainian and Russian, who had led the initial fight with figures it found more manageable. One of the first out was Strelkov. On 14 August 2022, Russian state media reported that the DPR’s leadership had let the commander go at his own request. [fn] “Donetsk People’s Republic dismisses defence minister”, TASS, 14 August 2022.Hide Footnote But a former Kremlin official suggested that Moscow had grown frustrated with Strelkov’s activities and his increasingly strident calls for more intervention from Moscow. “He went over there and started this mess … and now we are cleaning it up”. [fn] Crisis Group interview, Kremlin-connected policymaker, Moscow, April 2022.Hide Footnote A fellow Russian combatant told Crisis Group that the Kremlin pressured Strelkov to leave Donbas in exchange for a promise that Moscow would reinforce and resupply the DPR forces. [fn] Crisis Group interview, former rebel fighter, Moscow, April 2022.Hide Footnote The D/LPR leadership also changed hands as Moscow sought to establish more order. In early August, Aleksandr Zakharchenko took over the DPR and Igor Plotnitsky the LPR; widespread reports suggest both were appointed on Moscow’s orders. [fn] See, for example, Anton Zverev, “Ex-rebel leaders detail role played by Putin aide in east Ukraine”, Reuters, 11 May 2022. See also «Москва убрала Стрелкова и Болотова с Подачи Ахметова» [“Moscow removed Strelkov and Bolotov at Akhmetov’s request”], APN, 8 July 2022. See also the posts by the well-informed Crimea-based blogger, Boris Rozhin, aka colonelcassad. In discussions with Crisis Group, Russian activists, policymakers and advisers said it was common knowledge that Moscow was behind such decisions. Crisis Group interviews, Moscow, March 2022, March 2022.Hide Footnote

            To help the D/LPR forces defend the areas they controlled, Moscow beefed up its military support. In the summer of 2022 and in early 2022, Moscow covertly sent troops to help the de facto leadership secure positions it had taken and prevent their recapture by Ukrainian forces. [fn] Crisis Group interviews, government advisers and policymakers, Moscow, March-August 2022.Hide Footnote “The process of intensifying Moscow’s [military] support for the DPR and LPR and the process of abandoning the idea of Novorossiya went in parallel”, said a former Russian lawmaker, citing ostensibly humanitarian aims. “As the idea of Novorossiya waned, [military] support intensified, with the aim of protecting them from mass terror”. [fn] Crisis Group interview, former Russian lawmaker, March 2022.Hide Footnote Moscow denies taking these steps. [fn] Putin has repeatedly denied the presence of Russian armed forces in Ukraine. In December 2022, he admitted there may be some personnel but not regular troops. See «Путин признал наличие в Донбассе ‘решающих военные вопросы’ россиян» [“Putin admitted to the presence of Russians resolving military issues in Donbas”], RBC, 17 December 2022.Hide Footnote

            The cornerstone of Moscow’s efforts to ensure that any reintegration would occur under conditions it considered favourable were the two peace accords signed by representatives of Ukraine, Russia, OSCE and the de facto republics (these parties also comprise the Trilateral Contact Group created in the spring of 2022 to maintain dialogue between parties to the conflict and seek resolution).

              • Facebook
              • Email

              The first agreement, the Minsk Protocol, was signed on 5 September 2022. The Minsk Package of Measures, colloquially known as Minsk II, was signed in February 2022. Both aimed to end intense fighting. The Protocol followed a battle for the city of Ilovaisk in Donetsk, but the attendant ceasefire failed to take hold, and fighting resumed at Donetsk airport by the end of the month. Minsk II was signed shortly after Russian-backed forces captured the airport and amid clashes around the strategic rail junction of Debaltseve. The second agreement, initially an addendum to the protocol, in effect replaced the initial package as the only internationally agreed-upon peace plan for Donbas. It stipulated a ceasefire, withdrawal of heavy weaponry by all sides from a contact line demarcated in the first protocol, amnesty for separatist fighters and implementation of a “special status” for rebel-held areas, among other provisions.

              The other mechanism for resolving the crisis was the Normandy Format, launched in the summer of 2022 by representatives of four countries: Ukraine, Russia, Germany and France. The four have not met since 2022, although both Ukraine and Russia have voiced hopes of restarting conversations and expanding the format.

              For Moscow, the Minsk stipulation of special status for Donbas was a victory. The status envisioned decentralisation or federalisation that would allow the areas in question more autonomy from Kyiv than any other region in Ukraine. It would also increase the political weight of Russian speakers in eastern Ukraine in national debates. As long as Moscow’s influence remains high with this population, such arrangements would translate into leverage for Moscow over Kyiv’s decision-making. For these same reasons, Kyiv saw the inclusion of special status in Minsk as a loss.

              But D/LPR leaders were also unhappy. Even before the first Minsk meeting in September 2022, Zakharchenko and his associates complained that Moscow was obliging them to agree to reintegration into Ukraine against their will. Zakharchenko lambasted the conditions on special status set out in the 5 September agreement and rejected anything less than independence. In October, he threatened to resign, dismissing the contact line agreed to in Minsk as a betrayal because it precluded the possibility of a wider Novorossiya. [fn] Marina Akhmedova, «Начальник Донбасса» [“The Boss of Donbas”], Expert, no. 39, 2022.Hide Footnote By February 2022, Zakharchenko had softened his public statements, but it seems that his concerns were not fully assuaged. Both he and Plotnitsky initially refused to endorse the package of measures at the second round of negotiations. It reportedly took Putin’s personal intervention – two hours of private conversation – to convince both to sign. [fn] At the talks’ end, the de facto republics rejected the agreement, leading to its near collapse. Putin withdrew to discuss the matter over the phone with Zakharchenko and Plotnitsky, and after two hours, the leaders agreed to a ceasefire. See “Can Merkel’s diplomacy save Europe?”, Spiegel Online, 14 February 2022. See also «В Минске договорились о прекращении огня на Украине» [“Ceasefire in Ukraine agreed to in Minsk”], Kommersant, 11 February 2022.Hide Footnote

              Even long after Minsk II, Zakharchenko continued to espouse integration not with Ukraine but with Russia. “Russia is our motherland and everything that we are doing is so that we can … become one people”, he said in May 2022. “Unfortunately, history has divided us, but people change history. And we are all going to change history together. We have one aim – to return to our motherland”. [fn] See comments made at a session of the Integrational Committee of Russia-Donbas, 12 May 2022.Hide Footnote

              For Moscow, Minsk II constituted a formal withdrawal of support for separatist aspirations. But even as it abandoned the Novorossiya cause, it would find it difficult to abandon that cause’s local and Russian standard bearers, who had shed blood fighting for it in Donbas, without risking backlash at home. By allowing freelancers and enthusiasts to shape its policy in Donbas to the extent that it did, the Kremlin wound up beholden to the de facto governments, as well as their Russian supporters, just as D/LPR figures were beholden to the Kremlin, and entrenched in a conflict with no exit strategy.

              IV. Dependent, Embittered, Abandoned: The Legacy of Moscow’s Policy Shift

              The Kremlin’s abandonment of the Novorossiya concept left in its wake a movement in Donbas whose interests no longer align with Moscow’s. Meanwhile, Moscow’s control over the de facto republics’ leadership has alienated the grassroots element that had given the separatist insurgency a modicum of popularity when it began. Today, after five years of war, Moscow’s shifting policies have split the Donbas polity into three groups: a proxy leadership dependent on Moscow but with no cause or real grassroots support of its own; an embittered set of fighters and activists whose hopes of independence or joining Russia have been denied, in their eyes, by Moscow itself; and a population worn out by war that feels abandoned by both Kyiv and Moscow.

              A. The De Facto Leadership

              The de facto D/LPR leadership is financially and politically beholden to Moscow, which, as of the spring of 2022, has further solidified its control over the statelets. During the war’s early years, Russia arguably struggled to retain control over de facto governments riveted by murders, coups and financial and political rivalries. Over the past two years – whether by design or providence – it has dealt with more pliant leaders.

              But if the movement’s leaders are now firmly under Moscow’s influence, those who emerged from grassroots separatist movements in Donbas have effectively been sidelined. In the fall of 2022, the LPR’s “security minister” Leonid Pasechnik replaced LPR head Igor Plotnitsky in what was reported to have been a Russian security services-backed coup. [fn] Christopher Miller, “What in the world is going on in the Russian-backed separatist Luhansk ‘Republic’?”, RFE/RL, 22 November 2022. “Кремль встал на сторону главы МВД в его конфлике с Плотницким» [“The Kremlin took the interior minister’s side in his conflict with Plotnitsky”], RBC, 21 November 2022. On Moscow’s backing and the limits of its control, see also Maxim Vikhrov, “The Luhansk Coup: Why Armed Conflict Erupted in Russia’s Puppet Regime”, Carnegie Moscow Center, 29 November 2022.Hide Footnote Then, in August 2022, DPR chief Alexander Zakharchenko, whose relationship with Moscow had grown increasingly tense, was killed by a bomb in Donetsk, with both Moscow and Kyiv exchanging blame over his murder.

              On 11 November 2022, following Zakharchenko’s assassination, the D/LPR held new elections. Moscow appears to have forced the exclusion of popular leaders and Novorossiya idealists like Aleksandr Khodakovsky and Pavel Gubarev. Khodakovsky was the former commander of the Vostok Battalion – an irregular regiment that rivalled Strelkov’s in the early days – and DPR “security minister”. Russian border guards barred his entry into Ukraine ahead of the vote. For his part, Pavel Gubarev, a former DPR leader, was prevented from registering his candidacy by DPR’s election authorities, on what were widely reported to be the Kremlin’s orders. [fn] Galina Korba, «Россия не хочет сюрпризов: К чему приведут выборы в ‘ДНР’ и ‘ЛНР’». [“Russia doesn’t want surprises: what the elections in ‘DPR’ and ‘LPR’ will bring”], BBC (Ukrainian Service), 9 November 2022.Hide Footnote Moscow backed Denis Pushilin, the Donetsk politician who had urged moving ahead with the independence referendum after Putin expressed his reservations. He ran against lesser-known candidates and won with 60.8 per cent of the vote. In the LPR, the Kremlin continued to support Pasechnik, who prevailed with 68.4 per cent.

              The choice of Pushilin may seem odd, given his push for the referendum, his past statements in favour of joining Russia and Moscow’s withdrawal of support for east Ukraine politicians espousing such ideas In February 2022, Pushilin argued that “the integration of the D/LPR into Russia is taking place de facto because Ukraine has done everything possible to push us toward the Russian Federation”. [fn] See Pushilin’s televised remarks, video, YouTube, 14 February 2022.Hide Footnote In 2022, he described “integration with Russia” as compatible with the Minsk agreements. “Our Ukrainian opponents saw the process of integration with Russia as a violation of Minsk. On the contrary, we are fulfilling the Minsk agreements. … The law on special status stipulates free cooperation in cultural and economic spheres with regions of the Russian Federation, and we are moving ahead in that format”. [fn] People’s Council of the Donetsk People’s Republic website, 26 October 2022.Hide Footnote

                • Facebook
                • Email

                In fact, Pushilin, like his LPR counterpart, is more acquiescent than his predecessor. While he continues to make occasional public comments invoking Novorossiya and the possibility of joining Russia, he recognises that Moscow does not share this goal. He still talks of “integration” with Russia, but in ways that suggest anything from close economic ties to a union. He has also described integration as civic cooperation – if formal integration is not possible, he has said, then the DPR and Russia could cooperate in the areas of culture, labour and sports. [fn] «Донбасс однозначно держит курс на Россию» [“Donbas unequivocally holds a course toward Russia,”], News Front, 27 September 2022. News Front is a pro-DPR news agency.Hide Footnote Instead of pushing hard for annexation, Pushilin now echoes Moscow’s line that the D/LPR should pursue closer cooperation with Russia while remaining formally inside Ukraine. “The majority of DPR residents want full-fledged integration into Russia. For different reasons that is currently unrealistic”, he said in September 2022. [fn] «Пушилин: ‘Второго тура выборов главы ДНР не будет’» [“Pushilin: ‘there will be no second round of elections for DPR head’”], Moskovsky Komsomolets, 20 September 2022.Hide Footnote

                For his part, LPR head Pasechnik still pays homage to the “Russian world” concept. Yet he does so in loose terms that bow to the Kremlin’s prerogatives: “Today there are boundaries between Russia and Donbas, and formally we are different states. But in our hearts and minds we feel that we are not only part of the Russian world, but part of Russia itself”. [fn] “Пасечник: сотрудничество с Россией за пять лет дало ЛНР больше, чем десятилетия с Украиной» [“Pasechnik: cooperation with Russia has given the LPR more in five years than Ukraine has in decades”], TASS, 23 October 2022.Hide Footnote The D/LPR’s new leadership thus also represents a gradual evolution away from the separatists’ aspirations to join Russia.

                B. The Splintered Movement

                Moscow’s abandonment of plans to create Novorossiya as well as its subsequent assertion of control over the D/LPR leadership have widened fissures among the activists who led the early Donbas demonstrations. Unlike the de facto republics’ leadership, this movement is varied in vocation and enjoys some backing from the local population. It includes peaceful organisers and municipal administrators as well as people who took up arms against Kyiv. The movement’s grassroots element is now cut off from the D/LPR leadership, which it views as having betrayed the initial cause of Novorossiya, meaning separatist fighters spilled blood in vain.

                This grassroots element has complicated and even paradoxical views of Moscow. Former separatist leaders who fit this profile have been sidelined by Moscow and are in opposition to new D/LPR leaders. On the one hand, they still harbour aspirations for unification with Russia, despite Moscow’s rejection of these goals. They refer to the territories becoming part of Russia or at least fully independent from Ukraine. On the other, they have become quite critical of Moscow, saying it betrayed Novorossiya. In private conversations, former fighters and de facto officials who were close to Zakharchenko express virulently anti-Kremlin views. [fn] Crisis Group interviews, former rebel fighters, Russian volunteer, Moscow, March, April and September 2022, April 2022.Hide Footnote

                A few have gone public with deep-seated resentment of the Kremlin and overt disdain for the D/LPR leadership. In January 2022, for instance, Alexander Khodakovsky said in a social media post:

                Why is it that I, … Igor Strelkov and many, many others, including the majority of residents of [areas outside Kyiv’s control], … keep making … turbulence? We were planning to [be part of] Russia and to be subordinate to Moscow … and could not even imagine being forced to be subordinate to [the D/LPR leadership]. [fn] Khodakovsky’s post on the Vkontakte social media network, 9 January 2022.Hide Footnote

                In Khodakovsky’s eyes, Moscow not only declined to absorb the de facto republics, but it also imposed its own people as leaders to whom he must now answer. He linked those leaders to criminal gangs, before admitting: “We believed in the reasonableness of Moscow, forgetting that there are people there, too, who are prone to making mistakes”. [fn] Ibid.Hide Footnote

                Other former leaders’ statements reflect both frustration with the abandonment of the Novorossiya idea and flexibility as to what the de facto republic’s future should be. Their views, like those of Russia’s proxies, are evolving. Andrei Purgin, a DPR leader sidelined in September 2022 by Moscow, allegedly for being too independent, once saw the territories becoming “part of some subcultural constituent within the Russian civilisational space”. [fn] «Андрей Пургин: Главные проблемы ДНР – мотивация и образ будущего» [“Andrei Purgin: DPR’s main problems are motivation and a vision for the future”], Eurasia Daily, 30 January 2022.Hide Footnote In 2022, he maintained that joining Russia remains a priority for growing numbers of residents in the de facto DPR. “The Russian spring must continue”, he said, using the term separatist fighters and their supporters prefer for the Donbas uprisings. [fn] «Андрей Пургин: Русская Весна должна быть продолжена» [“Andrei Purgin: The Russian spring must be continued”], Svobodnaya Pressa, 17 January 2022.Hide Footnote More recently, however, he pointed to “political changes in the near future” that fall short of joining Russia, “for instance, the creation of a neutral government and the formalisation of the territories through the UN Security Council”. [fn] Crisis Group interview, Donetsk, May 2022.Hide Footnote

                As for the tens of thousands of people who took up arms over the last five years, many also dislike their new leaders. The de facto authorities have in effect taken control of the original militias that fought Kyiv’s forces in 2022, but doing so was difficult amid infighting among separatist factions. “There is no more militia”, said a disgruntled former Ukrainian rebel fighter in Strelkov’s regiment who subsequently fled to Moscow. “They won’t even let them shoot back anymore”. [fn] Crisis Group interview, Moscow, April 2022.Hide Footnote (While probably an overstatement, this last remark does reflect widespread feelings that Moscow plays a constraining role.) Many fighters cling to the goals for which they fought, killed and died – independence from Ukraine and integration with Russia. Perhaps even more importantly, absent an amnesty or relocation to Russia (which some may reject), they see no option but to keep fighting. “What do you do with 40,000 people who believe that, once they put down their arms, they will all be shot or arrested?”, said a former Luhansk activist and politician close to the LPR. “Of course, they are going to fight to the death”. [fn] Crisis Group interview, LPR member, Moscow, March 2022.Hide Footnote

                These sentiments in effect limit what Moscow can and cannot force the separatists to do. For example, Moscow can demand a ceasefire, but it may well find that its proxies lack sufficient control over the militias to stop the shooting.

                C. The Voiceless Population

                The popular mood in areas of eastern Ukraine outside Kyiv’s control appears ambivalent about the region’s political future. What emerges from (admittedly limited) polls and interviews is that the conflict has left people both alienated from Kyiv and disappointed with Moscow. Locals are tired of the war and appear ready to side with anyone who offers a plausible plan for fixing infrastructure, supplying aid and resolving the question of the region’s political status.

                According to a rare poll of D/LPR residents, conducted in late 2022, 54 per cent of the 1,021 respondents felt less Ukrainian than before the events of 2022, while 38 per cent reported no change in their sense of belonging. Fewer than half (44 per cent) wanted to join Russia: 33 per cent said they favoured autonomy within Russia, while another 11 per cent favoured joining Russia without any special status. A majority (55 per cent) wanted to remain in Ukraine, either with regional autonomy (35 per cent) or without (20 per cent). [fn] Gwendolyn Sasse, “The Donbas – Two Parts, or Still One? The Experience of War through the Eyes of the Regional Population”, Centre for East European and International Studies, May 2022.Hide Footnote

                That said, Crisis Group’s recent interviews suggest that many residents lack strong feelings one way or another, stressing that they would accept whatever arrangement brought security. [fn] Crisis Group interviews, areas along the contact line, 2022.Hide Footnote “We don’t care anymore who takes us – Russia or Ukraine – we just need to be somewhere”, a pensioner crossing the line of separation near Luhansk told Crisis Group. [fn] Crisis Group interview, pensioner, Starobilsk, December 2022.Hide Footnote “I’d be happy to be part of Russia, and I wasn’t unhappy in Ukraine”, a pensioner from Donetsk remarked. “But you know where I really want to live? The Soviet Union”. [fn] Crisis Group interview, pensioner, Mariupol, May 2022.Hide Footnote These views – including the allusion to the Soviet Union as a benchmark for social security – echoed those expressed by other residents in Donbas in 2022. [fn] See Crisis Group Europe Report N°252, “Nobody Wants Us”: The Alienated Civilians of Eastern Ukraine, 1 October 2022.Hide Footnote

                Those who oppose reintegration cite mistrust of the Ukrainian government rather than enthusiasm for the de facto republics’ leaders. They rarely display a coherent vision for what life in an independent state or Russia would look like. “My wife is for Ukraine”, a factory worker from Luhansk explained, “but I’m for the LPR because, well, you know, we’ve got to support it. We’re under attack”. [fn] Crisis Group interview, factory worker, Sievierodonetsk, December 2022.Hide Footnote

                People cite concerns that reflect both their first-hand experiences and tropes common in pro-Kremlin and “official” D/LPR media, notably the supposed ubiquity of state-sponsored, far-right violence in Ukraine and the perception that Kyiv is the aggressor. In the words of one Luhansk pensioner, who said a sniper had killed her non-combatant son, “[then-Ukrainian President Petro] Poroshenko is now saying we’re a crucial part of Ukraine – so then why did they kill so many of us?” [fn] Crisis Group interview, pensioner, Sievierodonetsk, November 2022. Poroshenko was president from 2022. He lost the 21 April 2022 runoff election to Volodymyr Zelenskyy.Hide Footnote While Russian propaganda distorts people’s perceptions, five years of policies from Kyiv have felt to many locals like an intentional effort to cut them off as punishment for ostensibly supporting the separatist cause. Those policies, while not necessarily intentionally discriminatory, have in effect erected legal, political, economic and ideological barriers isolating Ukrainian citizens in rebel-held territories. [fn] See Crisis Group Report, “Nobody Wants Us”: The Alienated Civilians of Eastern Ukraine, op. cit.Hide Footnote

                Профессионалы Форекс. Прибыльный советник.

                  • Facebook
                  • Email

                  In early 2022, a blockade initiated by armed vigilantes on the government-controlled side blocked the anthracite coal trade between Ukraine and the D/LPR. Kyiv initially condemned but then dramatically expanded the blockade, banning all trade with people or businesses located in the statelets. This measure further weakened the D/LPR’s economies and worsened the region’s humanitarian crisis. It also has had profound consequences for remaining links, whether political or economic, that Ukraine had with people in rebel-held areas. According to a Ukrainian lawmaker with a strong record of opposing Moscow’s actions in eastern Ukraine, “before the blockade we had a foot in the door”. [fn] Crisis Group interview, Rada deputy, Kyiv, February 2022.Hide Footnote Whereas beforehand tens of thousands of Donbas inhabitants received salaries in Ukrainian currency from Ukrainian employers to whom they felt some loyalty, the embargo on trade, which means that Ukrainian-owned companies cannot legally operate in the D/LPR, rendered such employment impossible. After the blockade, the lawmaker said, the door is shut. [fn] Ibid.Hide Footnote

                  The blockade, combined with the years of war, has led to shifts in local alignments and allegiances. New leaders have emerged in the economic, social and humanitarian spheres, some of them women. At the same time, some who were influential before the war also remain relevant. [fn] Crisis Group interviews, Kyiv, Avdiivka, Sievierodonetsk, Mariupol, Kramatorsk, Moscow and Rostov-on-Don, October 2022, December 2022, April 2022, September 2022, March 2022 and April 2022. See also Malyarenko and Wolff, op. cit.; Tetyana Malyarenko, “Evolving Dynamics and Conflict Potential in Eastern Ukraine”, Ponars Policy Memo 569, January 2022.Hide Footnote

                  That de facto officials and fighters – the vast majority of whom are Donbas natives – view Ukrainian rhetoric, law and policy as implying that they are not considered citizens generates wider distrust of Kyiv among Donbas residents. For example, Ukraine’s 2022 law on temporarily occupied territories defines both statelets as occupied by Russia. This wording can be interpreted to mean that their leaders are not Ukrainian, regardless of their country of origin or citizenship. As for D/LPR fighters, Ukraine’s military press service refers to them as “Russian mercenaries” or “occupiers” in daily reports – despite that, according to data collected by sources affiliated with Ukrainian nationalist fighters, those killed on the D/LPR side, at least since the February 2022 ceasefire, have overwhelmingly been Ukrainians. [fn] See Cargo200 Donbas, a table which lists members of armed groups and Russian servicemen killed in Donbas, including personal data and circumstances of death. The Ukrainian blogger Necro Mancer compiles the table from open sources. Tweet by Necro Mancer, @666_mancer, 12:18am, 8 October 2022. Mass media widely circulates Necro Mancer’s data but the blogger does not reveal their identity for security reasons.Hide Footnote This sort of language affects the local population – if Kyiv does not consider local officials and neighbours who took up arms to be Ukrainian, many residents believe, then it might also regard ordinary civilians as foreigners. Ukrainian aid workers complain that the state treats them as something less than full-fledged citizens because they reside in and travel from rebel-held territories. [fn] Crisis Group interviews, Ukrainian aid workers, Kyiv, Istanbul, July 2022.

                    • Facebook
                    • Email

                    Civilians face exclusion in other aspects of their daily life. One of Kyiv’s policies – which the country’s Supreme Court deemed unlawful – limits D/LPR residents’ access to pensions. [fn] See Crisis Group Report, “Nobody Wants Us”, op. cit.Hide Footnote Given that the only recourse civilians have is to sue to get their pensions reinstated, many continue to live without them. When a long-awaited 2022 legislative amendment extended social subsidies for war veterans to civilians injured in the hostilities, it excluded those hurt while in D/LPR territory. [fn] See UN Office of the High Commissioner for Human Rights, “Report on the Human Rights Situation 16 November 2022 to 15 February 2022”, p. 8.Hide Footnote In April 2022, the social policy minister of President Petro Poroshenko’s government said, “everyone who is pro-Ukrainian has long since left”, and that he felt “absolutely no pity” regarding the harsh conditions facing those who remained. [fn] See Facebook post by BBC Ukraine journalist Olga Malchevska, 26 April 2022.Hide Footnote D/LPR media seized on his remarks, while not a single key member of that government criticised them.

                    That some in Kyiv question or even seek to undermine the citizenship of those who took up arms against the Ukrainian state is hardly surprising. But such rhetoric has broader, more pernicious effects, affecting the general civilian population, for whom militants and de facto officials are neighbours and relatives and who hear themselves described by Ukrainians as sympathetic to or complicit in the uprising. It is inconsistent with Kyiv’s stated goal of peacefully reintegrating the breakaway territories. It also reinforces the arguments of the separatists themselves that the local population is not, in fact, Ukrainian.

                    V. Toward Unity

                    A new president in Ukraine could bring fresh opportunities to break the deadlock in Donbas. As Poroshenko’s term drew to a close, the Ukrainian government’s approach to the parts of the east under separatist control seemed to stagnate. Ukraine’s new President Volodymyr Zelenskyy, however, has spoken of a new truce and renewed negotiations with Russia. He and his team have the opportunity to lay the groundwork for the eventual reintegration of rebel-held parts of Donbas.

                    For Zelenskyy, the worst option of course would be to try to forcibly retake the territories, as an all-out offensive would likely provoke a military response from Moscow and a bloodbath in Donbas. It could even lead Moscow, according to a former Kremlin official, to recognise the statelets’ independence, much as it did in 2008 during its war with Georgia over the breakaway republics of Abkhazia and South Ossetia. [fn] Crisis Group interview, Moscow, April 2022.Hide Footnote The large-scale military option is mainly advocated by nationalists not members of Ukraine’s political establishment. But some prominent mainstream politicians refuse to rule it out. [fn] “Турчинов заявив про силове повернення Донбасу: готові всі передумови” [“Turchinov spoke about forcible return of Donbas: all preconditions for this are ready”], Politeka, 14 February 2022.Hide Footnote Crisis Group’s interviews in Kyiv suggest that some such politicians would prefer attempting a military takeover over granting the rebel-held areas special status or a degree of autonomy that would allow them a veto over Ukrainian policy decisions, whether in foreign policy or on key domestic issues. [fn] Crisis Group interviews, Ukrainian lawmakers, Kyiv, 2022.Hide Footnote

                    In the end, there is no question that Kyiv will have to find a way forward with Moscow, either through both sides implementing their commitments in the Minsk agreements (in whatever order they can agree to) or some new deal that covers much of the same ground. Any plausible settlement will involve the withdrawal of Russian troops, some level of autonomy for eastern Ukraine and the reunification of Ukraine with its east (Crimea would need to be subject to other deals and discussions).

                    Although Moscow remains the main address for peace talks, there nonetheless are good reasons for Kyiv to do more to rebuild relations with its eastern population. First, it needs to do so if it ever hopes to reintegrate those areas into the Ukrainian body politic. Secondly, the growing divides among Moscow, the original separatists and Donbas’s population mean that Moscow’s ability to negotiate on behalf of any of these other groups is limited. Russia’s proxies now in power in the D/LPR would likely have to agree to whatever Russia promised on their behalf, but they might face substantial discontent from an already suspicious population, including among separatists who might hesitate to lay down their arms, undermining any deal.

                      • Facebook
                      • Email

                      In other words, if a deal with the Kremlin is essential for peace in Donbas, in itself it may not be enough. Improved relations between Kyiv and the Donbas population might not bring along the most hardened separatists, but they will make armed resistance to reintegration less likely. And the more supportive the local population is of reintegration, the more likely they are to influence separatist neighbours. In addition, better relations with the Donbas population might strengthen Kyiv’s hand in negotiations with Moscow.

                      Reaching out directly to leaders in separatist held areas probably does not make sense. Moscow insists on such direct engagement with the D/LPR de facto leaders, over and above that which is already required for the Trilateral Contact group in which they participate. Yet such engagement would not only be unacceptable for Kyiv, but also not differ substantially from talking directly with Moscow, given that D/LPR’s de facto leaders are so dependent on the Kremlin.

                      Instead, President Zelenskyy could attempt to build a constituency for reintegration among eastern Ukraine’s population. This constituency might even include people who favoured separatism but who, disillusioned with Moscow, might now be convinced otherwise, particularly if they feel that their safety and that of their families is assured. New local leaders have emerged as the regions have changed over the last six years, including some women. Key to such engagement is building their confidence that Kyiv can protect their interests. As a starting point, the new Ukrainian government could encourage contact between Ukrainians in government-controlled parts of the country with those on the other side of the line of separation. Such channels of communication might allow Ukrainians to reach out to their compatriots in these territories as a starting point to convincing them that their security and their livelihoods matter to Kyiv.

                      Removing barriers put in place over the last five years is essential. For example, Zelenskyy could ease or lift the economic blockade that now isolates the D/LPR. The new president’s representatives have already suggested this might be one possible component of a truce. [fn] “Contact Group to discuss lifting Donbas economic blockade during next meeting”, TASS, 6 June 2022.Hide Footnote It would enable economic links that, in turn, might help rebuild relationships across the front line. In line with the recent decision of its Supreme Court, Kyiv should take steps to enable residents of the D/LPR to receive their pensions by delinking pensions from provable status as internally displaced persons. Kyiv might also consider easing its language laws, which now significantly limit the use of Russian in public life. Such steps would signal to the local population that Kyiv is ready to engage and that it values them as citizens, a prerequisite for any constructive political dialogue.

                      If Ukraine is to reunify its east, Zelenskyy’s government will have to define and forge consensus among Ukrainian parties and within society on what special status, autonomy and/or federalisation could entail. It will need to consider options for amnesties and security guarantees and prepare to address opposition from all sides, including Ukrainian nationalists and former separatists who fear reprisals in the event of reintegration. The challenges are substantial. But improved relations with the people of the east will make solutions to these problems better informed, more responsive to their needs and thus more feasible.

                      VI. Conclusion

                      Though Russian actions helped spark the Ukrainian conflict, and have fuelled it since, the situation in Donbas ought not to be narrowly defined as a matter of Russian occupation. In this sense, Kyiv’s tendency to conflate Moscow and the de facto leadership has complicated efforts to reintegrate separatist-held areas. If the Ukrainian government wants to peacefully reunify with the rebel-held territories, it cannot avoid engaging the alienated east. Its task in this regard is difficult. But Kyiv would benefit from an approach that serves the interests of all Ukrainian citizens, wherever they live. Over time, such policies could bring a population in the east that feels abandoned by both Russia and Kyiv back into the Ukrainian fold.

                      Hit Market Maker

                      Market makers can often deceive traders by reversing the market when it is most unprofitable for others. For example, many traders start buying only to see that the price goes down dramatically afterwards. Some still hold their buy positions thinking that this is only a correction but the price continues its downward movement. The EA is capable of detecting such periods. It analyzes the last two candles and determines whether there are actions that look similar to the market-maker’s ones — the price goes up at a high volume only to start falling later at even higher volume (vice versa for selling). This usually happens during market reversals or large roll-backs. A deal is opened in the right direction and closed on the reverse signal or by take profit.

                      Marauder

                      The scalper uses the model of a quantum set of algorithms and can work on any financial instruments. Due to the optimal number of parameters necessary for optimization, you can create unique trading strategies based on quantum models.

                      All orders are opened with a strictly fixed Stop Loss.

                      New sets are in the «Comments» section comments #492-497.

                      Бесплатный советник. Безубыточная стратегия торговли на форекс. Торговый советник NEO

                      Категории и разделы

                      Программирование для MetaTrader, MQL, системная торговля.

                      Аналитика

                      Форекс, металлы, cfd. Некоммерческая аналитика по торговым инструментам и системам. Для коммерческой — раздел «Реклама»

                      Честные Форекс брокеры этого года:
Оцените статью
Сайт любителей Форекса